Вечер - Эль Джаспер

Моя лучшая подруга и деловой партнер, Никсинния Фостер, в последнее время привлекает внимание Люка. Не думала, что мне это понравится, их связь, но это не так. Никс без ума от Люка, и он так же увлечен ею. Никс, с ее милым, любящим и раздражающе доверчивым поведением, является легкой мишенью для Валериана и его банды ноообращенных. Она принцесса-гот и бросается в глаза, как больной палец. Люк защищает Никс. Я чувствую себя комфортно, зная это. Я люблю Никс как сестру.

Кстати, о сестрах, младшая сестра Эли, Джози. Она выглядит как обычный подросток: в узких джинсах, кедах-конверсах и с длинными светло-каштановыми волосами почти до пояса. Она расчесывает их на прямой пробор, а челку — набок. Можно подумать, что она сладкая, как персик. Но я знаю, что это не так. Она умеет драться, как братья. Поверьте мне, когда я говорю, что чертовски странно наблюдать, как она убивает. Но у нее свободный дух и добрая душа. К сожалению, она навсегда заперта в своем пятнадцатилетнем теле и без ума от Сета. Он состарится. Она — нет.

Меня окружают люди, которых я люблю, поэтому обычно я веду себя наилучшим образом. Но в последнее время мне приходится обдумывать свои следующие слова, свой следующий шаг, свое следующее общение со всеми, с кем я вступаю в контакт. Мой запал иссякает. Даже когда я общаюсь с клиентами, я останавливаю себя, прежде чем сказать что-нибудь ужасное. Чтобы вывести меня из себя, не требуется много усилий. Кажется, что где-то под поверхностью скрывается раздражение, готовое вырваться наружу. К счастью, я это чувствую. Это как… я чувствую, как эта тварь скребется у меня внутри, пытаясь вырваться… роет, царапает, шепчет. Почти как некая сущность, живущая внутри меня, отдельно от меня самой. Я понятия не имею, что держит ее взаперти, кроме моей собственной воли. Но она хочет вырваться наружу. Я могу сказать. Странно. Просто… странно.

Иногда я задаюсь вопросом, замечает ли Эли это. То, как он смотрит на меня? Это невероятно напряженно. Его взгляд проникает в мои глаза, ища, изучая внимательно. Клянусь, я чувствую его внутри себя. Он может читать мои мысли и теперь постоянно находится в моей голове, но он все еще не может уловить голос Викториана в ней. Интересно, чувствует ли он что-то еще? Потому что, клянусь, я чувствую, что это живое существо внутри меня. Как будто Эли… знает, что оно там, но просто ждет. Наблюдает. Думаю, он доверяет мне, и я дам ему знать, когда больше не смогу это контролировать. Надеюсь, что этот день никогда не настанет.

Топот лап в комнате оповещает меня о приходе моего пса Чейза. Он открывает дверь носом и заглядывает ко мне. Он скулит.

— Привет, мальчик, — напеваю я. — Хочешь прогуляться?

Он виляет задом, прежде чем издать короткий лай. И, клянусь, он улыбается.

— Ладно, ладно, иду, — говорю я и вылезаю из ванны. Быстро вытершись, радуясь, что я заколола волосы, а не вымыла их, переодеваюсь в спортивные штаны, футболку с длинными рукавами «Татумания» и черные кроссовки Adidas, завязываю волосы в конский хвост и спускаюсь с Чейзом вниз. Он возбужденно тявкает, когда я хватаю его поводок и пристегиваю к ошейнику. Мы выходим на улицу.

Холодок пробирает меня до костей, и мы сворачиваем на Мерчантс-драйв. Пока Чейз осматривает каждую мелочь, я осматриваю окрестности. Мы совсем одни. Я позволяю слуху работать на полную мощность. Поначалу хаотично, звуки, голоси и музыка накладываются друг на друга, вскоре все фильтруется, становится избирательным, как учил меня Эли. Я прислушиваюсь ко всем, кто подает сигнал тревоги — нотки паники в голосе, взволнованный разговор, мольба. Все, что я слышу, — это ругань, звон льда в бокалах, пустую болтовню, драку между разъяренными парнями. Набирая полные легкие воздуха, я ощущаю его вкус. Даю ему осесть на языке. Я обнаружила, что у новообращенных уникальный аромат. Каким бы слабым он ни был, если я сосредоточусь, то смогу его ощутить. Он не вонючий и не острый, но определенно отличается от всего остального. Сегодня ночью я ничего не чувствую. По крайней мере, пока. Я понятия не имею, на какие расстояния способны мои волчьи способности и чувства. Думаю, в конце концов я это выясню.

Чейз занимается своими собачьими делами, но я не в настроении возвращаться в дом. Что-то тянет меня, что-то внутри. Морозная ночь и необычное спокойствие города манят меня, и мы переходим Бэй-стрит и направляемся к площадям. На скамейках сидят туристы или прогуливаются по аллее, несколько местных жителей. Время летит незаметно… сколько именно, я не знаю. Это уже неважно. Наряду с прохладой октября в воздухе чувствуется сырость, которая говорит о приближении грозы. Вскоре толпа редеет. Из «Головы кабана» на Ривер-стрит доносится громкий пьяный смех. Несмотря на то, что я нахожусь в Бротоне, кажется, что я нахожусь прямо в баре. Я чувствую тепло, исходящее от тел посетителей. Чувствую запах их сигаретного дыма, их дыхание, их пот. Я почти ощущаю на языке вкус алкоголя, который они выпили, исходящий из их пор. Раздражение и отвращение охватывают меня, и я пытаюсь заглушить эти чувства. Не работает. Звуки города, запахи людей душат меня. Подождите, я все еще человек. Не так ли? Черт возьми, если я еще знаю, кто я. Все, что я знаю, это то, что я выбита из колеи. От смятения у меня болит голова. Я бросаюсь бежать. Чтобы спастись.

Квартал или два мы бежим медленно, и я все еще смутно ощущаю присутствие Чейза на другом конце поводка, который все еще держу в руках. В какой-то момент, однако, я бросаю его. Какое-то время он следует за мной, но вскоре уже не может угнаться, и я радуюсь, что осталась одна. Пока его одинокий лай эхом отражается от окружающих меня кирпичных зданий, я проскальзываю дальше в тень, подальше от Бротон-стрит, подальше от людей. Ночь окутывает меня, поглощает, как какой-то хищный зверь, и на мгновение в моей голове звучит песня «Hotel California» группы Eagles. Они вонзают свои стальные ножи, но никак не могут убить зверя. По какой-то причине эта фраза всегда выводила меня из себя. Мне это нравится. Это мой любимый стих.

Слева от меня раздается резкий автомобильный гудок, и на секунду я выхожу из странного подсознательного состояния, в котором нахожусь. Форд «Explorer» резко тормозит, чтобы не врезаться в меня. Я не могу разобрать слов водителя. Он