Завидные жёны - Ева Финова

монет. И вот теперь история повторялась в точности, как тогда. Но вслух Чарли ничего не сказал, а лишь погрозил пальцем женщине на картине, а та в ответ будто подмигнула.

– Чур меня! – вскричал Милч, отшатываясь назад.

Служанка, стоящая позади, взвизгнула, когда ей на ногу наступил грузный старик.

– Ай!

Потеряв равновесие, Сара замахала руками и невольно вцепилась в край тумбы с вазой. Та накренилась и с грохотом упала на пол, разлетевшись на маленькие черепки; вода брызнула в разные стороны, розы распустили лепестки, которые ныне порхали в воздухе, словно перья.

– Ну вот, теперь к потерянной серебряной монете можно записать ещё один убыток, – проворчал Милч, не обращая внимание на стенания служанки.

На этом проблемы для преданных служащих поместья, увы, не кончились, ведь из кабинета показался недовольный владелец всего и вся. Высунув голову, он строго произнёс:

– А вы почему не спите в такой час? Буяните тут в коридоре? Неужто напились?

– Никак нет! – отчеканил мажордом, под грозным взглядом хозяина вытянулся по струнке и продолжил мысль: – Старуха была в этом коридоре. Та самая, о которой я вам говорил.

– Ах, старуха? – позади Пеппера показалась импозантная Лерана Брутти, пылая от негодования. – Так вот как вы меня называете за глаза?

– Что вы, уважаемая!.. – голос старшего Гридж-Стоуна приобрел мягкую интонацию. – Он у нас головой стукнулся, вот и несёт всякий бред. Поверьте, я никогда не называл вас никак иначе, как по имени.

Смерив хозяина поместья подозрительным взглядом, Лерана, однако, не остыла, а лишь поубавила свой пыл.

– Итак, о какой старухе вы толкуете?

– О той, что из картины. – Милч указал на стену, где висела ухмыляющаяся дамочка в чёрном платье с белым воротничком. – Это она забрала у нас серебряные монеты, поверьте. Мы с Билингом не врём!

– Видите? – Пеппер посмотрел на Лерану и снисходительно улыбнулся. – О чём я и говорил, тяжёлый случай.

Совершенно неожиданно гостья проявила искреннее соучастие.

– Говорите, женщина из картины обокрала вас?

– Да-да, именно! – вскричал Милч. – А вот эта девушка утверждает, что и у неё она и выклянчила серебряную монету.

– Так и было, – тихонько призналась служанка, однако свирепый взгляд мистера Пеппера заставил её сильно смутиться и резко умолкнуть. – Или я уже не совсем в этом уверена… – вымолвила она под действием осуждающего взгляда напротив.

– Нет-нет, только не отказывайтесь от своих слов! – Подвинув мужчину с прохода, Лерана грациозно приблизилась к тому самому месту, где сейчас растекалась лужа тухлой воды. – Я слышала одну легенду, будто есть такой мастер, который умеет рисовать людей настолько правдоподобно, что картины приобретают частичку души владельца и после смерти иногда возвращаются в мир живых в виде призраков.

– Так вы мне верите? – Милч подался вперед, схватил даму за руку и начал её трясти рукопожатием.

В другой он по-прежнему держал ночной магический светильник, поэтому не мог пустить её в ход, как того хотел. Преданный, если не сказать больше, взгляд мажордома и без того сейчас был устремлён к глазам проницательной взрослой женщины, красиво одетой и вполне привлекательной для своего возраста. Несколько лет назад Лерана Брутти разменяла пятый десяток и по-прежнему переживала о скоротечности времени, которого ей всегда так не хватало, особенно на задуманное. Столько платьев сшить, столько модных газет пролистать и взять на заметку фасоны полюбившихся с виду платьев? Но именно сейчас матушку Лары волновало нечто иное. Её интриговала картина – легенда из легенд, если странный работник не соврал.

– Вы не шутите? – Мистер Пеппер взирал на эту троицу с изрядной долей скепсиса. На каждого по очереди. – Откуда в наших краях взяться подобной реликвии? – наконец заключил он, сдаваясь, когда не увидел и намёка на шутку.

– Но как вы объясните горы банок с гнилыми огурчиками? – упирался Чарли Чейсон Милч. – Мы же привезли вам одну, маркированную из нашей фермы. И ладно я и Билинг ошиблись одновременно, но Харви тоже это видел!

– Он видел старуху?

– Нет, но он видел гору банок возле этой картины.

– Тех самых банок, которые я упорно отправлял на грязевые источники? Да… кажись, припоминаю хозяйку этого захолустья. Она так ловко меня окрутила и развела на три серебра, помню-помню, а заодно взяла обещание не забывать о ней. Я в ответ дал слово присылать ей на пробу мои закрутки в надежде добиться от неё хвалебного отзыва в газете. Но она упорно игнорировала все мои попытки наладить мир, и даже во второй мой приезд заверила, что «это» несъедобно. Я тогда вспылил, вскочил в карету и был таков.

Поделившись старыми воспоминаниями, владелец Огуречного края плотно призадумался и принялся пощипывать губу. Остальные уставились на картину с ещё большим подозрением, и тогда Милч поднял выше ночник – эдакий фонарь, заправленный магическим камнем, и с изумлением воскликнул:

– Монеты! Их стало больше! Точно больше!

Но мистер Пеппер его тотчас раздражённо осадил:

– Так, ладно. Хватит уже кричать. Завтра сложный день. А сейчас все по кроватям и спать. А я, пожалуй, ещё раз сверю все сметы. Рад был видеть вас, Лерана, но мне нужно ещё поработать, чтобы уложить на бумагу услышанное за день.

– Уложить, не уложить, но я тверда в своём решении. Лара должна жить в поместье мужа, а не в городке для работяг и служащих. Это неслыханно!

– Ничего вы не понимаете. На его окраине я достраиваю для своих сыновей три шикарных поместья, – не согласился мистер Пеппер. – Скажите же, Милч!

– Первоклассная отделка, эльфийские ткани, витражи и заморские ковры, – добросовестно перечислял мажордом, стараясь услужить.

– Но каким образом Лара связана с вашими братьями? Она станет супругой виконта. Витони де Альетти. Почему вы хотите поселить её в одном из поместий для своих сыновей? Не вызовет ли это ненужные сплетни?

– Это мой свадебный подарок, – твёрдо ответил ей хозяин Огуречного края. – Не захотят жить – не надо! Их право. И не нам решать, где им жить. Всё, я вас покину.

Не сказав больше ни слова, Пеппер захлопнул за собой дверь кабинета, а Лерана Брутти запылала от негодования.

– Ах так! Ну, мы ещё посмотрим… Лара наотрез откажется