Избранница для принца крови. Похищенная ночь - Александра Салиева

волны стремления придушить легата первого легиона самым зверским способом из всех возможных. Вот и цеплялась за своеобразный островок спокойствия.

— А сколько у тебя всего старших сестёр? — негромко поинтересовался между тем Брон.

Он, как и я, прожигал пристальным взглядом идущую впереди.

— Много, — отозвалась я мрачно. — Я — самая младшая.

Глава 2.3

Бывший маг крови понимающе усмехнулся. Собирался что-то добавить, но Демет остановилась около попавшихся на пути боковых дверей, чьи створы отъехали в сторону, стоило ей поднести к считывающему устройству браслет на правом запястье, вспыхнувшим зелёным переливом.

Надо будет себе такой же раздобыть.

В просторном зале с панорамной стеной открывался вид на небесную синеву. До нашего появления ею любовалось сразу четверо йотунов. Великаны синхронно повернулись и почтительно склонились перед Демет. Нас удостоили лишь косыми недоверчивыми взглядами.

— Знакомьтесь, — обронила валькирия, обернувшись ко мне. — Ньорд, Рагнар, Снорре, Эсбен, — поочередно указала на великанов. — Мои новые генералы, — пояснила их значение и развернулась к ним. — Легат девятого легиона, дочь Одина — Фрейя, — представила следом меня.

Все валькирии являлись творениями нашего великого Всеотца, соответственно, — его детьми, поэтому уточнение показалось несуразным и, что уж там, неуместно-пафосным. Зато недоверчиво коситься генералы перестали.

— Брон, — отозвалась уже я без лишних пояснений и рангов, не собираясь вдаваться в подробности.

Зная меня, Демет едва уловимо скривилась, но расспрашивать подробнее не стала, молчаливым кивком принимая информацию. В отличие от её генералов.

— У твоего легионера интересные способности, дочь Одина, — прозвучало низко посаженным басом от одноглазого седовласого йотуна, на чьём плече покоилась волчья шкура.

Несмотря на габариты плеча генерала, звериная морда мелкой совсем не выглядела. Волчище тоже крупноватый оказался. Да и с виду мёртвого не сильно-то напоминал. Будто дремал просто. На чужом плече, на межпланетном корабле, ага…

И почему-то я до сих пор чему-то удивляюсь?

На замечание Снорре Демет не проявила ни малейшей заинтересованности. Подошла ближе к середине зала, очередным взмахом руки и своего браслета активируя визуализацию нашего мира. Большая часть карты была скрыта туманным мраком, обзор окрестностей преимущественно был доступен только в районе той территории, где мы находились в настоящий момент. Встреченная нами группа йотунов была не одной-единственной, слоняющейся по окрестностям. Впрочем, как и отрядов бывших эйнхерий, подчиняющихся Хеле. В некоторых местах давно развернулась схватка. На том старшая сестрица и сосредоточилась, продолжая успешно игнорировать необходимость объясниться со мной, что вполне закономерно злило меня всё больше и больше.

— Способности Брона — побочный эффект использования куба бытия, — услужливо ответила я генералу, продолжая смотреть исключительно на Демет.

И даже с такой позиции заметила, как лицо седовласого йотуна моментально подстроилось под цвет его шевелюры, стремительно меняя оттенок на более болезненный и нервный. У стоящих рядом Ньорда и Эсбена банально отвисли челюсти, а вот Рагнар обречённо простонал, и, кажется, начал молиться. Всеотцу нашему. Тому самому, что их единолично в изгнание когда-то сослал, обрекая на существование в царстве вечной тьмы, стужи и льдов, без единого проблеска небесных светил.

С другой стороны, великаны после изгнания в накладе не остались, в жёстких условиях выживания перестали изображать вечно всё крушащих без разбора дикарей, над участью своей призадумались, жизненные ценности переосмыслили, вследствие чего поумнели, много чему научились, а то ведь если бы сдохли, мстить пантеону богов первых миров оказалось бы затруднительно. Тем удивительнее было сейчас наблюдать их абсолютное подчинение Демет.

К слову, о ней…

— Что. Ты. Сказала? — тихо, но от того не менее угрожающе отозвалась на мои слова воительница. — Сделала! — завершила совсем сурово.

От созерцания карты она оторвалась. Теперь взирала исключительно на меня. Недобро так, многообещающе. Я даже на долю мгновения решила, что в её правой ладони начнётся формироваться S-образный клинок. Просто он формировался всегда сам по себе, каждый раз, когда в валькирии вспыхивало желание кого-нибудь убить. А оно у неё, между прочим, очень часто вспыхивало. К тому же, смотрела она на меня более чем выразительно и кровожадно-осуждающе.

— Алтарь возрождения оказался занят, а Брон мне очень нужен, вот я и воспользовалась тем, что под руку попалось, — пожала я плечами. — Попался куб бытия, — уточнила на всякий случай.

А то она, как смотрела на меня, так и не перестала. Показалось, вовсе не слышала поначалу того, о чём я говорила. Ни разу не моргнула! Застыла, как одна из тех статуй в главном зале чертогов возрождения, перестав дышать. И чем больше времени проходило, тем явственнее стало казаться — вообще не отомрёт.

— Ну, чего ты так расстроилась-то? — вздохнула я устало. — Подумаешь, не совсем эйнхерий получился. С кем не бывает? — попыталась утешить её.

Молиться Рагнар не перестал. И даже хуже. Другие йотуны тоже молитвы тихонько себе под нос заворчали.

— Можно подумать, вас кто-нибудь услышит! — попрекнула я такое проявление тщедушия.

Генералы смутились. Но не настолько, чтобы перестать возносить великие мольбы о призыве справедливости во всех мирах. Разве что теперь показательно отвернулись, да бубнить скороговорки стали потише.

— А в чём отличие “не совсем эйнхерия” от, собственно, “полноценного эйнхерия”? — напомнил о своём существовании Брон. — И насколько сильно я “не совсем эйнхерий”? — уточнил с лёгким прищуром.

Пока я раздумывала, стоит ли начать с общих понятий (а то ведь в других мирах сущность и призвание эйнхерий были известны, но всё же не настолько подробно, как знали непосредственно мы), или же сразу можно перейти к той части, где я проявила свою изобретательность, Демет отмерла.

— Сильно! Совсем! Ты никакой не эйнхерий! — рявкнула она в сердцах. — Куб бытия предназначен для создания орудия богов вообще-то!

Валькирия снова уставилась на меня в полнейшем осуждении, явно рассчитывая на то, что