Наследник на его условиях. Книга 2 (СИ) - Доронина Слава

— Неужели ты так легко принял решение о моем отстранении?

— Это бизнес, Да-ша. Либо ты, либо тебя. Не знаю, что у вас с греками произошло и почему они так категорично настроены против тебя, но проблемы мне не нужны. Зен согласен подписать контракт уже сегодня, но с условием, что ты будешь отстранена от работы. Я не готов нести убытки, извини.

Какой-то плохой сон… Щипаю себя за руку — становится больно. Все-таки я в реальности.

— За проживание в отеле мне ничего возвращать не нужно. Будет компенсацией.

Оскар опять пытается меня коснуться, но я делаю шаг назад и отрицательно качаю головой:

— Уходи.

— Да-ша…

— Вон! — повышаю голос.

Оскар открывает рот, словно собираясь сказать что-то еще, но, передумав, идет к двери и с грохотом ее захлопывает.

Поверить не могу, что это происходит снова! У кого-то есть надежный тыл, а у меня его нет. Впрочем, к моим тридцати, кроме приобретенного опыта и сына, у меня ничего нет. Карьера? Да кому она нужна, когда я второй раз на одни и те же грабли наступаю! Неужели Зена так задело, что я тогда даже слышать не хотела про его «выгодный» контракт?

Как же меня разрывает от гнева! Он кипит, словно лава, бурлит, требуя незамедлительного выхода. В такие моменты отчаяния, безусловно, нельзя идти к человеку и в глаза говорить ему все, что ты о нем думаешь. Но невыносимо хочется это сделать! Жаль, невозможно переступить через все плохое, как через грязную лужу, и забыть. Да и разве такое забудешь?

Я залетаю в спальню, подхожу к гардеробу и начинаю перебирать вещи. Найдя джинсы и футболку, с остервенением натягиваю их на себя.

Пусть Ларссон запихнет свою компенсацию себе в одно место! Я не намерена задерживаться в этом отеле и жить на деньги Оскара, раз он согласился танцевать под греческую дудку.

— Всё в порядке, Даша? — интересуется Лили, заметив, с какой злостью я швыряю вещи на пол.

Сейчас бы отправиться в зал — побить грушу, чтобы выплеснуть эмоции. Или сесть за стол и написать письмо о том, что чувствую. А еще лучше — все-таки пойти к Дамианису и сказать ему, какая он наглая и бессердечная сволочь, как я его ненавижу. Плюнуть, в конце концов, ему в лицо! Ну сколько можно рушить мою жизнь?

— Здесь будьте. Из номера без меня ни ногой.

Не помню, как я спустилась на первый этаж. Хочу узнать, в каком из домов остановились Дамианисы, но администратор, естественно, не торопится сообщать. Тогда направляюсь к Ларссону. Уж он-то точно в курсе!

Оскар мямлит, чтобы не делала глупостей, отговаривает, но во мне проснулась фурия.

— Я не дам тебе никакой информации. Иди к себе и остынь.

Он выпроваживает меня из номера, чем злит еще сильнее.

Ничего не остается, кроме как спуститься в ресторан и ждать появления Дамианиса там. Ведь на ужин эта сволочь придет.

Я располагаюсь за одним из столиков, откуда открывается прекрасный обзор, заказываю кофе и жду своего звездного часа. Он наступает через сорок минут. Зен появляется в зале не один, а с Ванессой. Тем лучше! Пусть его новая пассия узнает, с каким чудовищем связалась.

За прошедшее время мой запал не стал меньше. Может, со стороны я и буду выглядеть как конченая истеричка, но хотя бы выплесну гнев и эмоции, которые больше не помещаются внутри.

Жду, когда парочка сделает заказ, поднимаюсь со стула и направляюсь к их столику. Не могу успокоиться после разговора с Оскаром. Я первоклассный специалист, успешная женщина, примерная мать, а меня только и делают, что смешивают с грязью! Не позволю!

— Даша! — первой замечает меня Ванесса и наигранно улыбается.

Мажу по ней взглядом. Декольте напоказ, открытые плечи, алая губная помада... Для нее дресс-код не установлен? Только меня за это можно было отчитывать?

— Хочешь к нам присоединиться? — продолжает петь Ванесса елейным голосом.

Противно!

Сосредотачиваю внимание на Зене. Он смотрит на меня, чуть прищурившись. Это раздражает. Сколько же спокойствия в этом человеке! Чего нет во мне сейчас ни капли!

Пару секунд стою, а потом молча беру чашку со стола и выплескиваю кофе на грудь Зена. Хотелось бы в лицо, но боюсь, тогда я окажусь за решеткой. Грек не простит мне своего испорченного вида.

— Господи, Даша! Что ты делаешь? — испуганно вопит Ванесса.

Зен, громко застонав, вскакивает с места. Что-то говорит на греческом, возможно ругательства. А мне хочется взять чашку Ванессы и выплеснуть горячий кофе еще и на спину Дамианиса. Я словно в состоянии аффекта нахожусь, не до конца отдаю себе отчет в том, что делаю.

— Можно по-английски? — обращаюсь к Зену, когда он, расстегнув рубашку, бросает ее себе под ноги.

К нам подходит официант, люди перешептываются, собираются в круг. Ванесса причитает и зовет охрану. Но мне плевать!

— Ты что творишь? — цедит Дамианис сквозь зубы и хватает меня за локоть, заметив, что я тянусь к чашке Ванессы.

В меня словно бес вселился!

— Это ты что творишь?! Что я тебе сделала? Сколько можно? Сначала твоя дочь подсыпала мне какую-то дрянь в алкоголь, выставив шлюхой перед тобой и бывшим мужем, потом ты брата подослал от меня избавиться, а сейчас опять рушишь мою жизнь. Ничего, что я хрупкая и беззащитная женщина, которая просто пытается выживать, строить карьеру и личную жизнь?

Каким-то образом вырываюсь из хватки Зена и даю ему пощечину. Собираюсь дать еще одну, но Дамианис перехватывает мою руку и отрицательно качает головой, давая понять, что больше не позволит себя ударить. Его взгляд темнеет, прожигает, словно оставляя на мне метки.

— Ну-ка успокоилась! Прекрати истерику! Слышишь?

Не сразу понимаю, что Зен ведет меня к выходу из ресторана, словно нашкодившего ребенка. Дает знак охране, что сам разберется. Конечно разберется! Напишет на меня заявление? С него станется!

Снова вырываюсь, обзываю Дамианиса по-английски бранными словами, ругаю на чем свет стоит. Плевать, как это выглядит со стороны, я мечтала об этом с того дня, когда Зен подослал ко мне Леона с визитками клиники и врача, который помог бы избавиться от «нежелательных последствий».

— Ты успокоишься? — строго произносит Зен, больно сдавливая запястье и слегка встряхивая меня, когда мы оказываемся в скрытом от людских глаз уголке.

— Не хочу я успокаиваться! — выплевываю ему в лицо. — Я ненавижу тебя! Презираю! Худшего человека нет на свете! Ты просто чудовище! Ненавижу…

Он опять меня встряхивает, но эффекта никакого. Гнев как был, так и есть. Даже больше становится! А еще я почти не контролирую себя! Мечтаю вцепиться в лицо напротив ногтями!

Дамианис что-то бормочет на своем родном языке, а потом прижимает меня к стене и затыкает рот поцелуем. Пытаюсь оттолкнуть его, но Зен и не думает отпускать. Я едва стою на ногах. Горю в аду! Из-за того, что учинила, и от напористого поцелуя грека.

Грудь начинает распирать от молока. То ли из-за пережитого стресса, то ли из-за появившегося возбуждения. Какой кошмар!

— Успокоилась, сумасшедшая? — шепчет Зен, почувствовав, что я перестала брыкаться и обмякла в его руках. — А теперь давай спокойно поговорим.

Спокойно? Сегодня это явно не получится. Меня всю колотит. Мне физически плохо! Голова кружится от обилия эмоций, а сердце сжимается от противоречивых чувств.

Опускаю взгляд на подбородок Дамианиса, его шею. На грудь, где сейчас огромное красное пятно. На секунду зажмуриваюсь. Это все я сделала?!

— Больше. Никогда. Не смей. Ко мне. Прикасаться, — шиплю, подняв глаза к его лицу. — Ненавижу, — бросаю со злостью и, освободившись из рук Зена, шаткой походкой направляюсь к лифту, мечтая убраться из этого «чудесного» отеля.

Оказавшись в кабине, я обессиленно прижимаюсь лбом к стене. Ужасный день! Безумный! И нет, я ни на секунду не пожалела о том, что сделала, и с радостью бы это повторила. Даже поцелуй с наглой сволочью Дамианисом. Которого и впрямь ненавижу! Всем сердцем!

8 глава

Зайдя в номер, я прошу Лили побыть с Эмилем, а сама закрываюсь в спальне. Нужно прийти в себя, нельзя в таком состоянии подходить к ребенку. Что удивительно, слез нет, лишь абсолютное непонимание, за что судьба так надо мной насмехается.