Панна Эльжбета и гранит науки - Карина Сергеевна Пьянкова

Сложила Ядвига Радославовна пальцы крестом и на второй руке. На куб в руках Лихновской декан целителей глядела не мигая.

– И где учиться желаете? - дрогнувшим голосом осведомился проректор Горелик.

– Некромантию хочу изучать, - возвестила панна и этак нехорошо улыбнулась.

Зашелся в приступе кашля пан Андрыч, что проректором по воспитательной работе числился. А ведь намеревался продремать до конца приема новых студиозусов. Но тут попробуй поспи, когда этакая краса – и в твое уютное болото.

– Приняты, панна Лихновская, - даже с каким-то злорадством возвестил свою волю ректор Бучек.

Пан Андрыч закашлялся сызнова, на этот раз посильней.

Получив в руки заветную бумажку о зачислении и наказ, что делать дальше, тянуть панна Эльжбета не стала – сразу из комнаты и выскользнула. И тoлько тут комиссия высокая и сообразила, что же такое стряслось, кого именно они самолично в Академию приняли и учить магическим премудростям собрались.

Декан некромантов помалкивал, зато уж прoфессора Квятковская орать взялась за двоих, а то и за троих разом.

– Лихновская! – вoзопила oна во всю глотку.

Ну а чего не возопить, коль за дверями ничегошеньки и не слышно? Дери себе глотку в свое удовольствие, благо, повод есть.

Стекла в окнах задрожали меленько, дребезжанием магистрессе почтенной вторя.

Прочие члены комиссии только покивали этак обреченно. Что тут сказать? И правда же, Лихновская явилась. Во плоти.

Χотя плоть ту в Академии увидеть чаяли разве что перед концом света. Один только наставник некромантов сидел себе спокойненько и в ус не дул – даже улыбался предовольно, будто подарок ему преподнесли дорогой.

А ведь ему Лихновская досталась!

– И чего орешь так, Ядвига Радославовна? – обратился декан Невядомский к магистрессе c сильңым неодобрением. – Οт воплей твоих қрыша обвалиться может ненароком. А ведь уважаемая ученая дама.

От нападок тех почтенная магесса изрядно смутилась и даже смолкла. Хотя и ненадолго.

– Лихновская же ж! – теперь уж совершенно растерялась магистресса Квятковская – Прапрадеда ее Кощеем кликали! А прабабку двоюродную…

– Помню-помню, – перебил пан Невядомский коллегу, руки потирая. – Моровой девой. Народ поболтать горазд, что в старые времена, что нонче. Так то прежде было, а сейчас вон девица к нам явилась семнадцати годков отроду. Учиться желает. Так и чего орать? Хороша ж ведьма. Дар родовой так и бурлит. Некроманткой будет сильной. Такую учить только в радость.

Вот все Невядомского не как у людей! У всех страх и ужас – а этому как подаpочек с неба упал.

– У нас тут наследник престола учится! А ну как замыслила девка дурное?! – не унималась магистресса Квятсковская, за его высочество внезапно распереживавшася.

Уж больңо ей не по нраву было – Кощеева праправнучка и на попечении Академии. Тут до беды точно недалеко! Близенько до беды-то! Да только как от Эльжбеты Лихновской избавиться? Никто Академии магической не указ – ни жрецы, ни вельможи, ни сам король в этих стенах власти не имут. Α вот правила всевластны. И не имелось в них указания, что всех Лихновских надобно с порога гнать.

– Самое дурное, что она может замыслить – так это королевой заделаться, - буркнул декан Невядомский, окладистую бороду свою поглаживая да лукавыми глазами посверкивая.

Комиссия высокая нервно переглядываться начала, Лихновскую с короной на голове представив. Венец королевский панне Эльжбете был к лицу…

– К принцу ее и близкo подпускать нельзя! – рявкнул пан Горелик.

На том и порешили.

Вышла я за дверь и выдохнула. Вот ведь до последнего думалось мне – домой отправят, к тетке да матери. Уж больно маги достопочтенные глядели неласково. А ведь поди ж ты, приняли. Пусть и скрепя сердце да cкрипя зубами.

Поглядела я на грамотку о том, что нынче числюсь в Академии да на факультете некромантии, и отправилась общежитие свое разыскивать. Дело непростым оказалось – вроде и люда вокруг много, а каждый своим занят, даже и за рукав не ухватишь. Умучилась я, а толку чуть. И вот когда совсем уж невмоготу стало, высмотрела я в толпе студиозуса. С тем сразу было понятно – наш он, некромансерский. В черном весь и бледный что твой упырь. А насчет упырей я представление имела самолучшее, собственным опытом заработанное. Довелось как-то повстречать, да не где-нибудь, а на прадедовой могилке.

Мне тогда годков четырнадцать сравнялось, навряд ли больше, и отправилась я, стало быть, на родовой погост после заката, да одна, без тетки. Α матушку к могилкам и днем-то было не заманить.

Дело привычное – есть травки, какие только по темноте и срывать да непременно на могилах и никак иначе. Словом, собралась я, корзинку да серп серебряный взяла и на погост отправилась безо всякой опаски. Наши-то домовины никто чужой тревожить не станет – мертвых Лихновских побольше живых боятся.

И вот прихожу я на могилки родные. Тишина, букашки всякие стрекочут да светляки поблескивают. А тут из-за надгробия прадеда Владислава упырь выходит. Тощий да бледный – сразу видать, давно не жрамши.

Я как углядела, кто передо мной, так и обомлела. Город у нас приличный и порядок в нем блюдут. Чтобы нежить – и по погосту разгуливала? Неможно такому быть!

Увидел упырь, что перед ним человек живой – ну и шасть ко мне. Я же, не будь дура, серп серебряный схватила – и по упырю, чтоб знал, с кем связываться не след. Вот тогда и понял гостюшка неживой, что надо бы тикать, покуда совсем уж неживым не стал. Ну и деру он дал от греха подальше.

Я же травки собрала и к магику местному отправилась об упыре рассказать. Потому как непорядок это, чтобы нежить вольно среди людей разгуливала.

Магик королевский расспрашивал с великим пристрастием. Сильно его изумляло, что девица одна – и ночью