Во власти демона. Брак поневоле - Елена Белильщикова

проще простого. Драконью магию не так-то просто восстановить. Магическую оборону до конца не залатали, просто поставили более слабых воинов-драконов. Не подумав о том, что за одним демоном может прийти целый небольшой отряд. Специально обученных демонов-убийц.

– За Элем следили. Следили демоны из отряда Ингрид. Она предугадала, что он пойдет за мной и выслала своих наемников следом, – обреченно прошептала я, складывая мозаику уже иначе. Иначе, чем светловолосый целитель, склонившийся надо мной.

– Это ты так говоришь, девчонка! – серые глаза Криса посветлели от ярости, и он резко вытянул руку, вздергивая мой подбородок вверх. – А я вижу итог! На границе наемники демоны вырезали почти всю небольшую деревню! Естественно, что наша святая Марион помчалась туда! Ей же не сидится на месте, она вечно рвется кого-то спасать! И конечно, ее сразу схватили.

– Убили? – сорвалось с моих губ еле слышно.

Крис отрицательно покачал головой. Но было видно, что он выбит из колеи. Уже и на «ты» сорвался.

– Нет. Марион – предводитель Укрытия. Так же, как был совсем недавно ее брат – Эрих. Но сейчас он временно передал полные полномочия сестре. И Марион осталась нашей единственной опорой. Естественно, что она – ценная пленница для демонов. Кроме того, ходят слухи, что у них с королевой Ингрид тайная непримиримая вражда. И обе хотят заполучить друг друга в плен. Кажется, в этот раз все получилось…

– Ничего не получилось! – психанула я, опять порываясь встать, а Крис снова удержал меня на кровати. – Демоны не могли навредить Марион или далеко уйти вместе со своей пленницей! Сейчас я найду Эля, поговорю с ним, и мы спасем Марион!

– Не так быстро, попаданка, – процедил светловолосый целитель таким тоном, что я буквально примерзла к подушке. – Ты находишься на грани жизни и смерти. Ты горела в бреду три дня и три ночи. В тебя вкачали столько магического снадобья, что…

– И что же не дали умереть, если посчитали предательницей? – дерзко крикнула я, сверкая глазами.

Крис пожал плечами.

– Я – целитель. Я должен сделать свою работу и помочь тебе. А потом уже пусть решает Совет. Пусть они скажут, что делать с тобой. Убить или дождаться Марион. Я не верю, что она надолго задержится в плену. Она умная и хитрая. Сумеет выскользнуть и добраться до Убежища. Мы все дали клятву Марион с самого начала. Не рисковать собой понапрасну. Если кого-то из наших возьмут в плен, не подвергать опасности всех остальных ангелов и драконов. Я очень хотел бы рвануть за Марион. Но… дал обещание. Как другие мои товарищи по оружию. Она нас не простит.

– Пожалуйста, позволь мне помочь. Не стоит ждать, когда Марион попадет в руки Ингрид! – взмолилась я, хватаясь за запястья Криса, отмечая, насколько его кожа кажется ледяной по сравнению с моей. – Я не давала клятв Марион! Эль тоже! Он – демон, он – свой! Он выполнит мою просьбу! Мы освободим Марион! Только разреши…

– Давай сначала я исцелю тебя? Хотя бы попытаюсь, – начал сдаваться Крис.

Но он так упорно отводил глаза, что я поняла: не все так просто. Целитель явно что-то не договаривал.

– Я согласна, – медленно проговорила я. – Но ты что-то скрываешь. Что-то с Элем? Что с ним случилось?

– Ничего с твоим мужем не произошло. Он в камере. Как предатель, – скрипнул зубами Крис, силой укладывая меня на спину.

Его руки засветились голубоватым светом, будто он рассыпал пальцами миллионы светлячков. Я зажмурилась. Свет был настолько ярким, что стало больно смотреть.

– Отпус…ти меня! Эль ни в чем не виноват! Ты должен освободить его! Я хочу к нему! Пусти… меня! – зашипела я от боли, извиваясь на постели, пытаясь вырваться.

Свет от ладоней Криса, казалось, прожигал изнутри. Заходил под кожу. Щипал мельчайшие трещинки, ранки. Те, которых не было видно. Которые находились внутри.

– Лежи смирно, попаданка. Если поправишься, так и быть, сходим навестить твоего мужа, – закатил глаза целитель.

По его лицу я поняла, что еще немного – и он набросит мне на голову мешок, чтобы заставить полежать достаточно долго без движения. Но я не дала ему такой возможности. Целительская магия подействовала странным образом. Расслабила каждую клеточку моего тела. Невыносимо захотелось спать.

– Обещаешь? – шепнула я, прежде чем глаза закрылись, и я уснула.

Крис легонько улыбнулся почти по-доброму. И отвел пальцами прядь волос с моего лица.

– Обещаю. Спи, попаданка.

Когда я проснулась через несколько часов, в узкое окно лазарета уже заглядывал рассвет. Моя ночная рубашка была такой мокрой, что хоть выжимай. Зато тело обрело небывалую легкость.

Я почувствовала себя обновленной, сбросила ночную рубашку, закуталась в простыню, и подбежала к окну. Но за спиной услышала строгий голос Криса:

– Больная, какого демона ты бегаешь босиком по каменному полу? У меня не хватит никаких магических сил тебя лечить! Кыш отсюда в постель. Я принес тебе бульон и платье. А то в простыне приходить к мужу в тюремную камеру… Не думаю, что это слишком хорошая идея.

– Мы идем к Элю? – обрадовалась я и схватила чашку с бульоном, вознамерившись выпить его за несколько глотков, чтобы поскорее увидеться с Элем.

После того, как Крис обозвал мужа предателем, я очень сильно боялась за него.

– Ну, я же пообещал, – пожал плечами целитель, садясь на край кровати и бросая мне в постель какую-то коричневую дерюгу, почти не похожую на платье. – Тем более я подумал над твоими словами ночью, пока ты отдыхала после моего магического вмешательства. Наверное, ты права. Если демон может послужить правому делу, освобождению Марион из заточения, то нужно использовать любой шанс. А если вы оба с ним умрете… Туда вам и дорога!

– Очень оптимистично, – поморщившись, закашлялась я.

Крис снисходительно похлопал меня по спине.

– Я – не из тех добрых ангелов, которые любят весь мир, Рута. Я – урод. Отщепенец. Полукровка. Моя мать – чистокровный ангел. Отец – черный дракон. Один из тех убийц, которых боятся и презирают. Они не должны были быть вместе. Но встретились и полюбили друг друга. Потом моего отца убили за попытку побега. Да, черные драконы – это приговор. Нельзя перестать быть убийцей, выйти из клана, смыть кровь. Никто попросту не даст этого сделать. Старейшие клана выносят приговор. И никакая любовь