Жених в подарок - Елизавета Владимировна Соболянская

дворянство военным или нужным короне людям.

Маг не стал спорить, махнул рукой и обернулся к двери:

— Леди София! Вы прекрасно выглядите!

Мейфэр перевел взгляд на вход в комнату и озадаченно замер. Все было не так!

Глава 6

И все же к назначенному часу она опоздала! Одели ее довольно быстро, но потом пришел куафер и недовольно возился с ее волосами почти сорок минут! Причем ни слова не сказал о том, что голову Софья мыла вчера, и на пропитанных потом волосах остались следы лака от прежней укладки. Просто смачивал каждую прядь чем-то сладко пахнущим и аккуратно накручивал на бумажные конусы.

Когда парикмахер все это разобрал, провел щеткой, что-то подправил и сказал:

— Вуа-ля! — Соня боялась взглянуть в зеркало — ей казалось, что она выглядит нестриженной мальтийской болонкой! Но глаза пришлось открыть и оценить аккуратно сколотые в пучок на макушке кудри, украшенные шпильками с мелкими жемчужинками. Остальные локоны просто лежали на голове, придавая прическе объем. Очень интересно и необычно! Она предпочитала гладкие прически, простые низкие узлы или распущенные волосы, но здесь так явно было не принято. Что ж, пусть так.

Пока куафер что-то объяснял Мэри, Софье вручили носовой платочек, подправили складочку на юбке и… повели на ланч с виконтом.

Идти оказалось не так уж просто. Во-первых, корсет — совсем не такой удобный, как тот, что Соня иногда доставала из ящика с красивым бельем. Во-вторых — туфельки на невысоком каблучке непривычной формы. В-третьих — длинные тяжелые юбки.

Софье не раз приходилось носить длинные платья, но всякий раз это были легкие, летящие ткани — шифон, органза. А тут был плотный шелк и сразу три нижние юбки из хлопка, льна (для жесткости форм) и мягкой байки, простеганной, точно ватное одеяло. Приноровиться ко всему этому было непросто, хорошо, что коридор оказался длинным, как и лестница, по которой пришлось спускаться.

Перед дверью в гостиную Мэри скользнула вперед — открыть для леди, но Софья сделала ей знак подождать. Остановилась, глубоко вздохнула и вспомнила, как танцевала на турнире — с температурой тридцать восемь градусов, в промороженном ангаре, спешно превращенном в танцпол. Ветер играл короткой лайкровой юбочкой «латины», каблуки стучали по паркету, а партнер сквозь зубы рычал на нее, чтобы она не грохнулась в обморок. И… они взяли с боем второе место! Вырвали! Так вот теперь ей нужно сделать то же самое! Вырвать свое место в этом новом, пугающем ее мире.

Выпрямив спину — ха, что она, корсетов не носила? — Софья подала горничной знак и плавно, словно в полонезе, скользнула в комнату.

Незнакомый старик в синем стеганом халате поверх рубашки и брюк приветливо ей улыбнулся:

— Леди София! Вы прекрасно выглядите!

На эти слова обернулся второй мужчина, и Соню словно ударили под дых. Это был тот самый виконт, что допрашивал ее накануне. Те же самые резкие, но правильные черты лица, темные волосы с шелковистым отблеском и… синие, как лед, глаза!

Мужчины встали, она плавно подошла ближе и постаралась элегантно сесть в предложенное кресло. Ее рассматривали. Она чувствовала взгляды. Но если старичок смотрел доброжелательно, то виконт так, словно собирался забраться ей в голову, под кожу, вывернуть наизнанку и изучить!

— Леди София, простите, я забыл представиться, — старик чуть по-птичьи склонил голову. — Корнелиус Грай, королевский маг.

— Очень приятно, — ответила Соня, не зная, что делать дальше.

— Разольете чай? — подсказал маг.

— С удовольствием! Какой предпочитаете?

— Крепкий, с молоком, — ответил старик, улыбаясь. — Я отвратительно традиционен и слишком стар, чтобы меняться.

Софья осмотрела чайный поднос, выбрала один из трех маленьких заварников, ополоснула его кипятком, слив воду в пустую чашу, потом засыпала чайные листья и залила их горячим молоком. Да-да, как хорошо, что она однажды побывала на дегустации английского чая и знала, что традиционный британский чай с молоком заваривается именно так!

Дав заварке немного настояться, она наполнила небольшую фарфоровую чашку, взглядом спросила мага, доливать ли ему кипяток, уточнила:

— Сахар?

— Один кусочек!

Взяла непривычными для рук щипцами кусочек, положила его в чашку и протянула чайную пару старику.

Тот взял, с удовольствием втянул аромат, размешал сахар и сделал первый глоток:

— У вас чудесные руки, леди София! Давно я не пивал такого дивного чая!

— Благодарю, лорд Корнелиус, вы преувеличиваете мои заслуги! — тактично ответила Соня и повернулась в виконту: — Какой чай предложить вам, милорд?

— Дарджилинг, — ленивым тоном отозвался он, наблюдая за девушкой с грацией готового к броску хищника.

Соня мысленно выругалась. Чай для мага она выбрала, ориентируясь на размер отделения в чайной коробке. Если хозяин дома любит этот чай, логично, что его припасено много. Но дарджилинг? Что она вообще знает об этом чае, кроме того, что его любят пить в Англии, и это, кажется, очень дорогой и редкий сорт? Внимательно изучив коробку с шелковыми мешочками, бумажными фунтиками и даже кусочками плиточного чая, завернутыми в фольгу, Софья вдруг заметила жестяную коробочку. Зачем коробочка в коробке? Наверняка это сделано для того, чтобы аромат и вкус этого чая не смешивались с другими. Взяв очаровательную жестяную прелесть с пастушками на крышке, девушка заметила одобрительную улыбку мага и поняла, что находится на верном пути.

После снятия крышки в воздухе разлился приятнейший чайный аромат с легким оттенком мускатного ореха. Поразмыслив, Софья взяла самый маленький чайничек, ошпарила его кипятком, засыпала две ложечки чайных листьев и залила их ровно наполовину.

— Вам жалко воды? — небрежно уточнил виконт.

И в этой его небрежности был подвох. К счастью, отец Сони любил чай и умел его заваривать, поэтому она лишь безмятежно улыбнулась и ответила:

— Чай должен подышать, чтобы чайный лист раскрылся и отдал весь свой аромат.

Мейфэр лишь кивнул и снова уставился на руки девушки, неспешно наполняющие чашку.

— Один кусочек сахара, благодарю вас! — после этих слов виконт словно провалился в глубину своего кресла и замолчал, наслаждаясь чаем.

Соня мысленно пожала плечами: хочется мужчине изображать статую — пусть изображает, и выбрала для себя зеленый чай с жасмином — почему-то захотелось чего-то нежного и цветочного.

Она неспешно, вдумчиво заварила чай для себя, радуясь предусмотрительности слуг — под чайником с кипятком горела свеча, поддерживающая температуру. Потом так же неспешно выбрала булочку, смазала ее джемом, добавив сверху ложечку сливок.

— Вы из Корнуолла? — вдруг спросил Мейфэр.

— Что? — София так удивилась, что перестала намазывать булочку.

— Только в Корнуолле сначала намазывают джем, а потом сливки.

— Не знала, — повела плечом девушка, — я делаю так, как мне нравится. А что, в Лондиниуме делают иначе?

— Конечно! — виконт подхватил булочку, намазал ее взбитыми сливками и уложил поверх сливок ложечку джема.

— Надеюсь, вам так же вкусно, милорд, как и мне! — улыбнулась Соня и с удовольствием откусила кусочек выпечки.

— Вы никогда не вращались в обществе? — продолжил свой допрос, слабо замаскированный под светскую беседу, Джеймс. Его раздирал диссонанс между внешностью, манерами и речью этой дамы. Он никак не мог отнести ее ни к одной знакомой ему социальной группе, и это вгоняло его в новый приступ раздражения.

— Я никогда не бывала в обществе Лондиниума, — покачала головой девушка, — в моем мире все немного иначе.

— Так вы уверены, что пришли из другого мира?

— Да, — спокойно ответила София, — и это очень легко доказать.

— Вот как? — виконт дернул бровью и рассердился сам на себя. Где же его умение держать лицо? Почему он нервничает, только взглянув на эти рыжие локоны?

— Платье, в котором я сюда попала. На нем очень необычная застежка.

— Верно, — поддержал Соню молчащий до сих пор маг, — служанка не смогла его снять, пришлось срезать, но ее удивили и швы, и застежки.

— И белье. Там есть кусочки материала, который у вас абсолютно точно неизвестен.

Мейфэр все еще смотрел волком, но проявил вежливость:

— Леди София, я прошу вашего разрешения исследовать вашу одежду.

Девушка вздохнула.

— Я понимаю, что не могу вам запретить, милорд, но… мне будет очень неприятно, если она попадет в нехорошие руки. Это все же очень