Фортуния любит отчаянных - Элина Литера

class="p1">Сабина обладала большей свободой, чем я или Катриона — у нее имелся младший брат, который мог сопровождать ее в прогулках по городу. Ответной любезностью Сабина прикрывала его вылазки за пределы дворца по любовным делам. Отец прочил его на свое место, но парень явно не горел желанием зарываться в старинные пергаменты и натирать пальцы пером, путь и зачарованным. Сегодня у него с Сабиной своя задача — я вручила им стопку ассигнаций и список необходимых покупок. Далеко не все ингредиенты для магических зелий можно умыкнуть у дворцовых магов.

А мы с Катрионой прокрались к черному входу в кухню и проследили, как Дагни выносит маленького беленького котенка — плод любви одной из дворцовых кошек, что хранили запасы от мышей. В детстве Катриона узнала, как обходятся с ненужным приплодом, и устроила отцу истерику с рыданиями. Придворный маг, чертыхаясь, воздевая руки, кляня и подземный мир, и звезды, создал заклинание, которое лишало кошек радостей материнства и отцовства. Но поскольку дворцу все же требовались новые поколения усатой охраны, с избранных пар раз в несколько лет чары снимались.

Первым номером предстояло стать барону Беллу. Ничего не подозревающий барон упражнялся в фехтовании с низкой веткой липы в дальнем углу сада, когда к нему прибежала взволнованная Агни.

— Милорд, — обратилась к нему девушка, заламывая руки. — Прошу вас... возможно, у вас найдется минута помочь... там... О, милорд, прошу вас!

Приподняв бровь, барон двинулся за Агни. Мы с Катрионой последовали за стеной кустарника, образующего садовый лабиринт.

Агни привела барона к одному из дворцовых прудов, где на маленьком островке таращил глаза испуганный кухонный котенок.

— Как он туда попал, как? Не представляю. Милорд, прошу вас!

Котенок издал плаксивый писк. Я в которой раз поклялась, что в возмещение волнений устрою беленькому самую сытую и благополучную судьбу.

— Что вы хотите от меня? Чтобы я лез в грязную воду? Позовите кого-нибудь из слуг, в конце концов! — раздраженно сказал Белл.

— Я не могу никого найти! Ему страшно... — последнее она проговорила в спину удаляющегося барона.

Минус один в списке. Мы с Катрионой объединили усилия, и сгусток воздуха принес котенка обратно. Напоив беднягу припрятанным в кустах молоком, мы двинулись на поиски следующей жертвы.

Лорд Сантион о чем-то беседовал со слугой. Котенок размурлыкался, пригревшись в руках Катрионы. Пусть отдохнет, нам придется подождать.

Если бы мы не следили за Сантионом, то не заметили бы короткий блеск золота, мелькнувший в его руке.

— Агни, — прошептала я. — Сможешь узнать, за что он заплатил?

— Постараюсь, Ваше Высочество.

Мы дождались, когда слуга отойдет подальше, а Сантион двинется по боковой аллее, и создали новую композицию из живой и неживой природы. На этот раз беленький комочек пищал с высокой развилки дерева. Чтобы уравнять шансы, мы изрядно измазали ствол только что политой землей с клумбы.

Вскоре грязь с корой почтили своим присутствием белую рубашку Сантиона. Жилет и камзол он предусмотрительно снял. Агни рассыпалась в благодарностях, приняв котенка из его рук, и доставила малыша под бок к маме-кошке, а нам пришлось возвращаться к обеду.

Обед подавали в Большом Зале, где кроме нас с отцом и братьями, моих фрейлин, первого советника, верховного канцлера, маршалла, герцога Тальма и посла из Бальмизии — то есть, обычной компании — присутствовали все семеро претендентов на мою руку.

Я не стала сообщать папеньке, что на самом деле рассматриваю лишь четверых. Впрочем, о том, что командору моя рука не достанется, думаю, папенька сам догадался. Интересно, что заставило прославленного в прошлом воина с двумя взрослыми сыновьями раздавать зуботычины и мокнуть у ворот?

Что их всех заставило? Пожалуй, этот вопрос мне нужно прояснить в первую очередь.

За столом потек непринужденный светский разговор. Я присматривалась к манерам женихов. Увы, расслышать, о чем они говорили, я не могла. Лишь видела, что Сантион дружелюбно улыбается всем присутствующим, но при этом его глаза не выражают никакого веселья — они цепко рассматривают соперников. Дженкинс, напротив, едва улыбается. Говорит он мало и скупо. Кларк держит светское лицо, но каждый раз, когда ему приходится что-то произнести, слегка хмурится, будто разговор ему в тягость. Вольф, единственный оставшийся неблагородный из списка, чувствует себя не в своей тарелке, и его можно понять. Пожалуй, не будем считать это недостатком. Научить дворцовому этикету можно, в отличие от доброты и порядочности.

Я еще раз обвела взглядом всех четверых и прислушалась к себе. Увы, сердце молчало. Пока меня не взволновал никто. Может быть, это и хорошо? Я до сих пор с неудовольствием вспоминала историю, как в шестнадцать лет решила, что влюбилась в младшего брата посла из Альгады. У нас состоялось объяснение за розарием, где молодой человек со жгучими карими глазами вздохнул, что ему ни за что не позволят взять меня третьей женой. Помню, что ответных слов у меня не нашлось.

Нет, к выбору мужа я подхожу с холодным сердцем, и это хорошо.

После обеда Катриона занялась поисками замены котенку. Нам удалось подловить Кларка в садовом лабиринте, Вольфа в оранжерее, и оба довели захромавшую престарелую служанку до заднего двора, донесли ее корзину с клубнями, с которых комками отваливалась грязь, и были вполне любезны в приличествующих рамках.

Дженкинс не выходил из крыла, отведенного для "женихов". Странно. Как же он собирается производить на меня благоприятное впечатление?

Ближе к вечеру, мы с Сабиной и Катрионой продефилировали по саду. Кларк заметил нас первым, девушки отстали, и я дала ему возможность завести разговор. После пары реплик, явно выученных в учебнике для подростков, он зацепился взглядом за куст гвоздик, и добрых полчаса мы проговорили про цветы. Кларк оказался страстным ботаником и коллекционером. Начинало темнеть, и я пожелала возвращаться назад. Лорд Кларк понятливо откланялся и исчез на боковой аллее.

Больше никому из женихов во время этой прогулки не повезло, хотя могу ручаться, из-за куста я видела край бежевого камзола с серебристой вышивкой, в котором за обедом щеголял Сантион.

Ужин я попросила подать в мои апартаменты. Заперев комнаты я попросила Энни расставить дополнительные тарелки. Если мы совмещаем еду с совещанием, негоже моих помощниц оставлять голодными. К Харибде установленные правила, у меня в покоях я сама себе правило.

Энни, вооруженной для соблазнения, пришлось сбежать от Белла, но его мы уже и так вычеркнули. Сантион отвесил ей некий цветистый комплимент, но вел себя в рамках благопристойности. Вольф восхитился драгоценностью, по недоразумению