Гордость альфы - Сторми Гленн

за исключением того времени, когда Даниэль по яйца загонял член ему в задницу.

Если бы Даниэль нашёл способ постоянно держать член в заднице альфы, он бы им воспользовался. Ведь именно в этот момент большой альфа-самец оборотень даёт слабину.

— Даниэль, неужели ты и вправду считаешь это хорошей идеей?

Электус поднял голову и с удивлением посмотрел на Садики, придя в замешательство и от вопроса и от того, что заместитель обратился к нему по имени. За все годы — а их было немало — что они знали друг друга, иначе как «электусом» Садики его не называл.

— Что именно я считаю хорошей идеей, Садики?

— Соединение с волком?

— Он принадлежит мне.

— Даниэль, я это понимаю. Но он же волк. Для нашего клана гораздо лучше, если твоей парой станет вампир.

Даниэль зыркнул на заместителя.

— В подобной ситуации нет выбора. Карлтон — мой анамхара, тот, кто предназначен мне судьбой. Даже вопроса не стоит задавать о том, чтобы с ним не соединиться. И ты это знаешь.

— Соединись с ним, если должен, Даниэль, но держи подальше от посторонних глаз, прикованным к постели, где ему и место. Не вводи его в клан.

— Что? — прорычал Даниэль, мгновенно напрягшись от гнева. — Ты настаиваешь на том, чтобы я отказался от своего анамхары?

— Нет, конечно же, нет, — быстро проговорил Садики. — Я лишь говорю, что ты должен держать его взаперти для безопасности всех, и его в том числе. Он ничего не знает о нашем обществе, ведь он же оборотень.

Даниэль наклонился вперёд и выпустил когти. Он провёл ими по деревянной столешнице, оставляя царапины, и глядя, как от удивления расширяются глаза Садики.

— Ты угрожаешь моему анамхаре?

— Никогда, электус! — Садики сглотнул. — Я лишь говорю, что не все воспримут эту ситуацию так, как я. Будут те, кто не примет оборотня в нашем клане. Мне бы не хотелось, чтобы с вашим волком что-нибудь случилось.

Даниэль откинулся на спинку кресла и убрал когти. Он не был уверен, что верит Садики, учитывая, как его взгляд бегал по кабинету, но и не доверять ему причин не имелось. В прошлом Садики его никогда не предавал, и не было причин считать, что это произойдёт сейчас.

— Я не откажусь от своего анамхары ни ради тебя, ни ради клана. Карлтон принадлежит мне. Я уже с ним соединился. Он будет представлен клану как мой анамхара, и я надеюсь, что вы все примете его с должным уважением.

— Как пожелаете, электус, — Садики кивнул, встал и повернулся к двери.

— Садики, — Даниэль подождал, пока тот повернётся к нему, и только после этого продолжил. Ему хотелось, чтобы заместитель видел всю серьёзность в его лице. — Не смей думать, что анамхара делает меня слабым. Любой, кто посмеет ему угрожать, получит по заслугам. Любой, кто причинит ему вред, умрёт от моей руки.

— Да, электус.

Даниэль внимательно всмотрелся в Садики. Кивнул. Заместитель почти выбежал из комнаты. Даниэль вздохнул и попытался сбросить с плеч напряжение. Бывали дни, когда он ощущал тяжесть каждого прожитого, из своих тысячи лет, года.

И сегодня был один из таких дней.

Даниэль взял телефон и набрал номер Лукаса. Ему нужно было заверить электуса в том, что Карлтон больше не представляет опасности для Роуэна, и хотел знать, как поживает маленький волчонок.

Как бы сильно парень не сводил его с ума, он начинал всё больше и больше нравиться Даниэлю. Роуэн был необычным, даже за пределами своих странных волчьих способностей.

Вот только электус считал, что Карлтон станет проблемой побольше. Не для Роуэна, а для него. Даниэль гадал, как Лукас позволил Роуэну себя трахнуть.

Когда Эверсон соединялся с Карлтоном, у него даже размышлений на эту тему не возникло. Он не знал, сможет ли на такое пойти, но нуждался в этой связи, как в своём следующем вдохе. Даниэль должен найти способ.

— Лукас, привет, — сказал Даниэль, дождавшись ответа на том конце. — Хотел сообщить тебе последние новости про Карлтона и узнать, как Роуэн поживает.

— Он в порядке, — ответил Лукас. — Немного устал и проголодался, но исцеляется хорошо.

— Это хорошо… хорошо.

— А у тебя как всё проходит?

Даниэль не упустил нотку веселья в голосе Лукаса.

— Проходит всё так, как и ожидалось в подобных обстоятельствах. Я соединился с Карлтоном. Просто… что ж, честно говоря, я пытаюсь собраться с силами, чтобы позволить ему соединиться со мной. Как ты это сделал?

— Эм…

Даниэль вздохнул.

— Слушай, я понимаю, что это очень личное, но мне нужен совет. Я никогда никому не отдавался, и от мысли о том, что это сделает Карлтон, хоть он и моя пара, мой желудок в узлы завязывается. Я не уверен, что к этому готов, но хочу, чтобы мой анамхара со мной соединился.

— Что ж, тогда разреши ему тебя укусить.

Даниэль моргнул.

— Он уже укусил.

— Тогда о чём ты беспокоишься?

— Беспокоюсь о том, что меня должен трахнуть Карлтон!

Лукас усмехнулся.

— Да кто тебе сказал, что для соединения Карлтон должен тебя трахнуть?

— Карлтон, — произнося имя анамхары, Даниэль понял, что его обдурили. Он зарычал и так сильно сжал телефон, что тот затрещал. — Лукас, мне пора. Мой анамхара прикован к кровати и, мне кажется, настало время для ещё одного урока подчинения.

Глава 4

Волнение в воздухе выдернуло Карлтона из неглубокого сна. В комнате было темно, поэтому глазам потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к отсутствию света. Как только это произошло, альфа повернул голову и внимательно осмотрел комнату в поисках ощущаемой угрозы.

В помещении пульсировали гнев и ярость, и направлены они были именно на него. Карлтон уловил небольшое движение у ванной комнаты и прищурился, уставившись на то, что оказалось электусом — обнажённым электусом с толстым членом в боевой готовности.

— Даниэль.

— Ты мне солгал, анамхара.

Слова были сказаны тихо, но наполнили комнату своей горячностью. От скрытой опасности в них кожу Карлтона начало покалывать от осознания последствий. Когда Даниэль приблизился, альфа подумал, что, быть может, пожалеет о сказанной лжи.

Карлтон резко втянул воздух, когда Даниэль подошёл ещё ближе и лунный свет упал на его обнажённое тело. Глаза электуса были красными, тихий рык искривил уголки рта. На пальцах появились когти, длинные и смертоносные.

— Ты научишься мне не лгать, анамхара, — прорычал Даниэль, забрался на край постели, прополз на четвереньках вперёд и остановился между разведёнными ногами альфы, как утром.

От красной дымки, затянувшей глаза Даниэля, Карлтон тяжело сглотнул. И тут же альфа понял, что на этот раз никакой