Дочь вне миров - Карисса Бродбент

Книга, как и все мои безделушки из Ара, была подарком от Зерит Олдрис. Он был путешественником из Ара и высокопоставленным членом Орденов, который останавливался в поместье Эсмарис в качестве гостя на несколько дней. Я сразу была очарована им. Я никогда раньше не встречала никого, кто был бы чем-то похож на меня, хотя, в отличие от меня, его бесцветная кожа и седые волосы были не фрагментированы — полноценный Вальтейн. Я стала ходить за ним повсюду, как заблудившийся щенок, но он был добр ко мне и, казалось, любил потакать моему любопытству. Я часами слушала, как он рассказывал мне на сломленном Терени об Орденах и их истории.

А потом, в течение нескольких дней, я наблюдала, как Зерит смешался с Эсмарисом и его дворянами. Я наблюдала, как люди улыбались ему, уступали ему, смотрели на него с таким же боязливым уважением, которое многие питали только к самому Эсмарису.

Значит, что-то встало на свои места. Как у члена Ордена Полуночи, у Зерита были ресурсы. У него была поддержка. У него была защита. И самое главное, у него была сила.

Все, что мне было нужно, чтобы мое выживание стоило того, что стало с моей семьей. Все, что мне нужно, чтобы стать кем-то.

— Могу ли я стать членом Орденов? — спросила я Зерита позже, глядя на свои руки и на пятна песочного цвета кожи, ползающие по двум моим пальцам.

— Конечно, — ответил он, одарив меня ослепительной улыбкой, от которой мое четырнадцатилетнее «я» растаяло. — Фрагментирована или нет, но ты все еще Вальтейн.

Хорошо. Это была вся поддержка, в которой я нуждалась.

Я погрузилась во все это с того дня. Я одержимо изучала Ордены. Я практиковала Аран шепотом по ночам, изучая их странный, раздражающий язык. За эти годы Зерит приезжал еще несколько раз, и с каждым возвращением он приносил мне маленькие подарки от Орденов и терпел мои непрекращающиеся вопросы.

Он пообещал мне, что если я доберусь до Ара, он познакомит меня с Орденами. Я надеялась, что он был готов выполнить это обещание.

Дрожь пробежала по моему телу, и я посмотрела вниз и увидела, что мои руки дрожат над желтыми страницами.

Нет. Никакого сна сегодня, это точно.

Вместо этого я бодрствовала до тех пор, пока рассвет не просочился сквозь мои шторы. Я прочитала все книги, которые дал мне Зерит, от корки до корки. Я практиковала каждую аранскую фразу, которую знала, и повторяла те, которые не знала, пока они не зазвучали уверенно на моем языке. Я заполнила свой мозг планами, пока не осталось места для страха или неуверенности.

Часы. Оставались считанные часы, прежде чем все, что я знала, изменится.

Я надеялась, что они были готовы ко мне.

Я надеялась, что я была готова к ним.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Казалось бы, после всех этих лет я должна была перестать находить Эсмариса таким пугающим, я прожила с ним семь лет и, пожалуй, видела его в более, можно сказать, компрометирующих позициях, чем кто-либо другой. Тем не менее, иногда я заходила в комнату и была на мгновение ошеломлена им, потому что казалось, что весь воздух в комнате наклонился к нему.

Это был один из таких моментов.

Я смотрела на его спину, вырисовывающуюся на фоне окна его кабинета. Как и в ночь на вечеринке, он был одет в красное, хотя на этот раз его пиджак был из темно-бордовой парчи. Его руки были сцеплены перед ним, линия его плеч была совершенно широкой. И квадратной. Этот мужчина никогда не сутулился.

Он не смотрел на меня.

Я сказала себе, что мне не о чем волноваться. Это была обычная деловая сделка. Не больше, не меньше. Серел стоял за дверью, как любимый телохранитель Эсмариса, и я цеплялся за память о короткой ободряющей улыбке, которую он дал мне, когда я вошла в комнату.

Тем не менее, мои ладони были мокрыми от пота.

Скажи что-нибудь, приказала я Эсмарису.

— Одна тысяча. — Он как будто услышал меня. Он по-прежнему не оборачивался. — Это поразительно.

— Значительно больше, чем пятьдесят серебряников, которые я предложила вам в первый раз, — легко ответила я, позволяя улыбке просочиться в мой голос, но, к моему облегчению, не беспокоясь.

— В самом деле.

Эсмарис, наконец, повернулся, оглядывая меня острыми темными глазами. Эта непослушная прядь черных волос висела перед одним глазом. Это была единственная неуместная вещь в его внешности. Все остальное, от покроя его одежды до кончика стриженной бороды и гладкости связанных волос, было безупречным. К настоящему времени ему должно было быть около шестидесяти, но у него была осанка гораздо более молодого человека.

Я протянула свои мысли в непроизнесенные между нами слова, чувствуя его реакцию, его мысли, он всегда был труден для чтения, каменен и неуступчив, но иногда я могла уловить от него проблески, особенно когда он был доволен мной.

Сейчас ничего.

— На самом деле у меня есть тысяча две, — добавила я, — я готова дать вам больше, раз вы так много для меня сделали. — Поглаживая его эго и напоминая ему, почему я ему нравлюсь.

Никакой реакции… Боль, которую я не хотела слишком близко исследовать, пронзила меня — маленькая-маленькая часть меня, которая по какой-то причине хотела, чтобы он был впечатлен.

— Они у тебя с собой? — Он дернул подбородком в сторону сумки, которую я принесла с собой, она лежала у моих ног. Она была на удивление тяжелой. Оказалось, что тысяча золотых монет — это много металла.

— Да.

— Покажи мне.

Я сделала, как он просил, поднесла сумку к его столу и открыла ее. Как только она коснулась стола, он одним движением вывернул ее вверх дном, рассыпав монеты по столу и на пол.

Мы стояли в мучительной тишине, пока наконец не стихли эти звонкие звуки.

— Должен ли я заставить тебя считать их? — Он сказал.

— Я сделаю это, если хотите. Там все верно.

— Это значительная сумма денег.