Легенда о белом бревне (СИ) - Лебедева Ива

— Дочь! Я очень рада, что ты решила пойти по стопам отца в политику, — саркастично улыбнулась мама. — И может, где-нибудь на суде Земли по правам человека ты бы даже доказала свою невиновность. Вот только ты опять забываешь, что за пределами нашей планеты отношения между Оружиями и Мастерами другие. К первым относятся так… вот как на твоей второй родине сто лет назад относились к женщинам. И этот милый мальчик просто не посмел тебе возразить, ведь ты Мастер.

— То есть я ему совсем не нравлюсь и он пошел только… — Мой голос сорвался. И я продемонстрировала легкую обиду и почти выступившие слезы на глазах. Это было сейчас необходимо для поддержания образа. А сама про себя только вздохнула — если бы все так просто было!

Да, меня как током прошибло, когда я его увидела. Да, я уже тогда поняла, что не оставлю его там. Его надо было спасать. Любой ценой — у меня внутри просто сирена взвыла. А он пошел со мной. Пошел сам, добровольно. Возможно, не понимая этого, не осознавая мотивов и того, что его… сущность потянулась к моей так же, как моя к нему. И… и… ну тундрец по нерпе, я хотела и хочу ему нравиться, что ты будешь делать, а?!

— Нет, — вдруг достаточно твердо сказал белый принц, молчавший всю дорогу домой и тогда, когда мама усадила нас в гостиной, подсунув ему вазу с конфетами и пирожными. И замолк. Сам испугался того, что сказал? Но через минуту все же продолжил, глядя на наши с матерью недоуменные лица:

— Прошу прощения за мою бестактность. Я знаю, что не имею права вмешиваться в клановое воспитание, особенно между Мастерами. — Его голова опустилась в поклоне. — Но для прояснения ситуации хотел бы сказать, что в произошедшем есть доля и моей вины…

— О ками, Риса, да он ведет себя хуже, чем я на официальных приемах семьи твоего отца. — Мама вдруг всплеснула руками, на мгновение превращаясь из идеальной японской леди в привычную и любимую мамулю-хулиганку. — Даже я такие неоднозначные словесные кружева собственного принижения не плету. Ну это ж сразу видно, милая! Он такой славный мальчик! Я тебе уши оборву, если ты его обидишь, но я понимаю, почему ты не устояла. Кхм… то есть… дочь, ты понимаешь, что теперь на тебе ответственность за его дальнейшую судьбу? — Леди — жена дипломата из высшего общества вернулась так же быстро, как исчезла. — Независимо от того, останетесь вы друзьями, станете чем-то большим или вообще разойдетесь по своим мирам.

— Вот это ты загнула, — через минутную паузу, во время которой мы с принцем таращились друг на друга в полном обалдении, выдала я.

— Возможно, мои пояснения были неправильно поняты. — После еще нескольких секунд молчания парень снова подал голос: — Чужие языки достаточно своеобразны, и я мог неправильно сформулировать, Мастер.

— Да все правильно, у тебя идеальный кэйго. Я бы даже сказала, кандзего.

— Что? — переспросил блондин явно от неожиданности.

— У соплеменников моего мужа есть просто японский язык, как повседневное наречие, а есть кэйго. На кэйго разговаривают с высоким начальством, главой семьи, директорами и так далее и тому подобное, — тяжело вздохнула мама. — Японский кошмар, который мне еле поддался, мурашки по коже. Не представляешь, как тяжело его было заучивать до полученных бонусов. А ты разговариваешь не просто на кэйго, а на кандзего — это и вовсе «принижающая себя» форма речи. Слыша тебя, я чувствую себя древней старухой…

— Прошу прощени...

— Стоп, стоп! Давай-ка перейдем на русский, — замахала женщина руками. — А то мы так до вечера будем кружева плести.

— Уф-ф-ф! — громко и облегченно выдохнула я. — Вы оба психи, ма-а-ам, со своими кейгами и кудзегами. — Я нарочно исказила слова, зная, что мама этого не любит, но и ругаться сейчас не станет. — Слава богу, что ты у меня еще хоть временами на человека похожа, а вот с… э… Слушай, а тебя как зовут? — Я даже старательно покраснела напоказ, будто бы от осознания, что за все время знакомства умудрилась даже не спросить у парня его имя. Неловко вышло… угу. Потому что я его не знала, я его угадала почти сразу, но помалкивала. — Это потому, что ты такой красивый и похож на принца! — поспешила объясниться я под насмешливо-укоризненным маминым и охренело-шалым принцевым взглядом. — Ну честно! Я так тобой залюбовалась, что мне даже неважно было, как тебя зовут… — И поковыряла носком ботинка ковер, хотя мама сто раз просила так не делать и не вести себя как дурная анимешка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— У меня стандартная для моего клана внешность, Мастер, — слегка смутился парень. — Даже немного… ниже требуемых критериев. И не слишком мужественная.

— Не-е-е, видела ж остальных, там вас целая толпа была, — отмахнулась я. — Ты особенный! — И ни капли не соврала, между прочим. Для меня — особенный!

— Кхм… ну, возможно, это потому, что я «облегченного» типа, — вдруг признался блондин, пытаясь найти хоть какое-то оправдание моим восторгам. — Но это не считается достоинством, скорее недостатком, — покачал головой он. — Мое имя — Ричард Умбрайя. — Он поклонился сначала маме, потом мне. — Я младший из отпрысков Мастера Лероя, наследника главы клана, Оружие, форма — классический меч клэймор.

— А я тебе говорила — качай руки и плечевой пояс, а не только попу и талию, — неожиданно констатировала мама, обращаясь ко мне. — Облегченный или нет, а он двуручник.

Уф-ф-ф, даже у меня крыша временами едет от ее способности перевоплощаться из великосветской японской леди в нормального человека и обратно со скоростью курьерского поезда и частотой отбойного молотка. Я сама так еще не умею, у меня по поверхности только одна маска. Что уж говорить о парне, который сегодня и так не в себе, а тут еще моя маман на его голову. Как бы не сомлел… Не, держится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— При желании могу еще немного снизить вес, и тогда проблем даже с удержанием меня одной рукой не предвидится, — нахмурился Рич, явно снова где-то почувствовав свою вину. — Но длина лезвия все равно будет мешать, если взять второе Оружие, простите, Мастер. — Он окинул нас с матерью непонятным взглядом и снова уставился в пол, застывая статуей с идеально выпрямленной спиной. Явно о чем-то задумался, и, кажется, мысли у него да-а-алеко не радужные.

— Если моя дочь решит попытаться быть достойной такого Оружия, это будут ее проблемы, — прерывая мои попытки обучиться чтению мыслей одного конкретного принца, великосветски повела бровью маман. И она была права на все сто, чего уж. — Захочет — всему научится. — Тут я даже кивнула в подтверждение. Да я чему угодно научусь, лишь бы… э… а я что, серьезно замуж за принца собралась? Хм. Ну, для начала спасу и вытяну его из этого странного состояния «комы от обморожения». Потом потискаю. А потом… ну да. Женюсь. Если он, конечно, расколдуется и сам захочет. Я порядочная девочка.

— Так, дети. По разным обстоятельствам Ричард сейчас не может вернуться в свой клан, а значит, мы за него отвечаем. Я придумаю, чем занять мальчика, пока ты, дочь… будешь ходить в школу! — Я даже подскочила от негодования! Да тут… тут судьба мира решается (ну почти), а меня в школу гонят! — Да-да, милая, и не смотри на меня так жалобно, каникулы заканчиваются, и завтра тебе на уроки. Это последний семестр перед выпускными экзаменами, и никакие катаклизмы в этой вашей призме не помешают тебе их сдать на отлично. Все поняла? Ты и так пропустила два года по семейным обстоятельствам и теперь старше всех в классе, уже совершеннолетняя. Надо и с образованием уже закончить. Если желаешь попутно развлекать молодого человека и пускать в ход свои чары — будь добра успевать делать это не во вред учебе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ну ма-а-а! — взвыла я пароходной сиреной.

Раздавшийся громкий звон дверного колокола (вот тоже антиквариат, чтоб его уронили и закопали) заставил нас подпрыгнуть. Всех троих. Кого там еще принесло?

Глава 8

— У вас такие лица, как будто мне в собственном доме не рады, — сказал папенька, проходя мимо нас с прин… Ричардом и целуя маму в щеку. — А между тем это именно я сейчас занят разрешением конфликта с семьей молодого человека. Могли бы и спасибо сказать. — Ставя обувь перед традиционным порожком, он показательно тяжело вздохнул и окинул нашу композицию укоризненным взглядом.