Обман - Наталия Джастер
Некое аморальное намерение тенью промелькнуло на лице Поэта. Это зрелище послало амбициозную дрожь по моему позвоночнику. Осторожными шагами мы закрались вокруг колодца, хранившего тысячи фантазий — некоторые невинные, некоторые нет.
Мы крались и обходили камни в медленном темпе, ожидая, кто сорвется первым. Мне было бы легко вызваться добровольцем. Было бы легко остановиться и подождать его, позволить этому грешнику добраться до меня, позволить ему водрузить меня на колодец так, чтобы мои ноги раздвинулись вокруг его талии, а юбка задралась до бедер. Эта перспектива была настолько соблазнительной, что причиняла физическую боль.
Поэт, должно быть, увидел, как что-то прорезалось на моем лице, потому что он остановился. Из-за края он поднял брови в гнусном вопросе. Было неправильно качать головой, но я это сделала.
Все это время я цеплялась за выступ, чтобы не схватить его. И все это время его собственные пальцы скручивались, ногти впивались в камни, пока не вздулись вены.
— Ни поцелуев, ни желаний, — трезво срифмовал он.
— Ни победителей, ни проигравших, — согласилась я шепотом.
Пози вломилась на сцену, преследуемая Вейл, затем Элиотом, затем Каденс. Мы с Поэтом пожертвовали своей победой и отдали почести Пози. С поощрения Вейл, Пози схватила Элиота за лицо и прижалась своим ртом к его. И после того, как шок сошел с его лица, мой друг ответил и встретил ее губы с таким энтузиазмом, что у меня отвисла челюсть.
Наблюдая, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Он преодолел расстояние как физическое прикосновение, скользя по моему профилю, пока моя плоть не покрылась мурашками.
Беззаботный, но все еще преданный мужчинам, Элиот уступил Пози Вейл. Группа бросала лепестки в колодец, предлагая их в обмен на желания.
— Я бы хотел позволить себе роскошь состариться, — сказал Элиот. — И сочинить одну-единственную идеальную песню, которая разойдется по всему континенту.
— Я хочу узнать, какой на ощупь снег, — призналась Вейл. — Я бы с удовольствием пробежалась по заснеженному лесу, посмотрела на клубы своего собственного дыхания, а потом свернулась калачиком с теплым напитком. — Затем она хихикнула над собой, компенсируя это, как будто была слишком сентиментальной для уроженки Весны. — И я не отказалась бы от способности кончать больше двух раз подряд.
— Поэт? — вызвалась Каденс. — Не желаешь помочь моей леди с ее оргазмическими устремлениями?
Шут проверил реакцию Элиота, убедившись в веселом настроении моего друга, прежде чем театрально сделать вид, что должным образом обдумывает этот вопрос.
— Непременно, будь я в вкусе твоей подруги, — гладко ответил он. — В противном случае твое желание не ограничилось бы простой цифрой. Потому что со мной ты бы сбилась со счета, сколько раз ты кончила, сладость.
Дамы захихикали. Элиот покачал головой с кривой усмешкой. К счастью, их реакция прозвучала достаточно громко, чтобы скрыть сбившееся дыхание, даже когда я притворилась безразличной к степени опытности Поэта. И к тому, что Каденс так много об этом знала.
Что касается этой женщины, она хотела когда-нибудь увидеть океан Лета и найти там выносливого любовника.
— В идеале того, кто предпочитает спускаться вниз и доставлять мне удовольствие языком. И, возможно... — Каденс замешкалась, когда все затихли, прислушиваясь. — Возможно, было бы здорово, если бы ему еще и нравилось держать меня за руку. — Она легкомысленно пожала плечами. — У меня есть стандарты. А как насчет тебя, Пози?
Женщина нахмуренно посмотрела в колодец.
— Я хочу, чтобы моя беременная сестра родила нормального ребенка.
На группу опустилось молчание. Она могла бы сказать «здорового». Но, как и все в обществе, дама беспокоилась о вероятности зачатия прирожденной души.
Каждый позвонок в моем позвоночнике напрягся. Мои глаза метнулись к Поэту, чье расслабленное лицо не соответствовало блеску в его глазах.
— А ты, красавчик? — спросила его Каденс. — Не желаешь признаться в своем самом сокровенном желании?
Я поражалась, что он был способен на это, удержаться от унижения Пози. Сама же я прикусила язык так сильно, что ожидала, что пойдет кровь.
— Хм. Мое самое сокровенное желание, — повторил Поэт вкрадчивым тоном, которому я не поверила ни на йоту. — О, но мое желание слишком свято, чтобы им делиться.
Я знала это желание. Я встречала этого ребенка.
Я хотела столкнуться с тем, что дамы думают о прирожденных душах, и выяснить, придерживаются ли эти придворные мнения большинства. Но не сегодня. Как сказал Поэт, такие конфликты требовали такта и выдержки темпа. И как будущий монарх, я понимала это.
От этого было не менее трудно хранить молчание. Осторожно я расслабила плечи и пока отпустила ситуацию.
Группа простила Поэту его уклончивость. Однако эти предвзятые предатели ополчились на меня, когда я попыталась тоже пропустить свою очередь. Я всмотрелась в зрачок колодца и высказала скромную надежду: — Я желаю, чтобы каждый из вас получил то, чего хочет.
Элиот улыбнулся. Пози и Вейл казались тронутыми моим жестом. Предсказуемо, Каденс поджала губы, чуть ли не назвав меня выпендрежницей. Тем временем брови Поэта сошлись на переносице. Он смотрел на меня с недовольством, возможно, даже с подозрением, как будто я дала неприятный ответ.
Мы сидели вокруг колодца, прислонившись спинами к шершавым камням и раскинув ноги. К моему несчастью и счастью, Поэт и Элиот сидели по обе стороны от меня. Я держала их порознь, пока они зажимали меня в коробочку.
Их близость вырвала с корнем множество ощущений. Укол тоски. Приступ раскаяния. Я ерзала, не понимая, какой из мужчин вызывал какую реакцию, и заставляла себя не склоняться ни в чью сторону.
За исключением того, что Поэт усложнял дело. Скрытая от глаз, его рука задержалась у моего колена, эта близость превращала меня в звезду — раскаленную добела, пульсирующую вспышку.
Я пододвинула ногу ближе, задев его запястье. Его пальцы судорожно сжались на месте. Нерешительность остановила его, а может быть, удивление.
Затем его пальцы согнулись и скользнули по мне. Жар его ладони обжег мою кожу до такой степени, что я подумала, он может это почувствовать, может почувствовать, как все плавится внутри меня. Все это потрясение от простого прикосновения. Оно подожгло разлом между моими ногами, полосы устремились от его пальцев к интимной ложбинке в моем центре.
Теперь, когда он установил контакт, Поэт держался за мое колено, поймав меня в свою хватку. Его хватка стала крепче, чтобы я не отступила — от
