Мораль ментального мага - Дарья Андреевна Кузнецова

правах друга. Возникшую между бывшими возлюбленными неловкость сначала сгладило количество гостей, а потом и вовсе стало не до неё, когда друзья принялись наперебой делиться новостями.

Сказать, что поступок куратора всех шокировал, — это ничего не сказать. Вот уж кого точно не подозревали, да и незнание точного мотива добавляло недоумения. Конечно, Ло бы не была собой, если бы не выбрала из всех бродящих по университету версий ту, в которой Топаз приревновал ученицу к менталисту, но даже сама она в это не верила, хотя теорию все обсудили в охотку, с удовольствием подразнив Иссу.

Потом на змею вывалили эпические и драматические подробности возвращения покалеченного Цитрина с ценной ношей, и визит наследника не остался незамеченным, да и потрёпанного, но несломленного Книжника показали в лицах. Явно преувеличивали, но Исса выделила для себя из всего этого вороха новостей подтверждение главного: менталист жив и неплохо себя чувствует.

Конечно, всем очень интересно было узнать, с чем именно столкнулась змея на месте Пустоты и как справилась. И друзьям Исса рассказала всё гораздо подробнее, чем отцу. Всё же сейчас, когда первые страхи и волнения улеглись, она понимала: есть повод для гордости. И за щит, и за то, что справилась с тремя грохотунами, пусть и с помощью ментального мага, и от магожорки они смогли удрать.

Друзья восхищённо ахали «да ладно!» и «ну ничего себе!», её расспрашивали о деталях, восторженно присвистывали и качали головами, потом обсуждали между собой, а потом на какое-то время повисла тишина, в которой все осмысливали информацию, и нарушил её Яман.

— А менталист молодец, нормальным мужиком оказался…

— Одобряешь и благословляешь? — хихикнула Ло.

Обсуждение и подначки на эту тему пошли на очередной круг, а Исса только философски вздохнула, изо всех сил стараясь не реагировать. Если не поддаваться — им быстро надоест, это лучшая стратегия.

Правда, стоило немного отвлечься и проявить внимательность к другим деталям, и сразу обнаружилась одна мелочь, которую все дружно игнорировали: Айнур держалась поближе к кентавру и участвовала в разговоре гораздо меньше, чем обычно.

Спросить мнения общественности по этому поводу Исса не успела, заглянул врач и велел посетителям выметаться, оставить пациентку одну, и вообще завтра он её отпустит, смогут наобщаться. Все шумно распрощались, а через несколько секунд в дверь неожиданно поскреблась кентаврида.

— Ты чего? — озадачилась змея.

— Поговорить наедине, — ответила та, присела на край постели, пряча глаза. — Слушай, Исса… А тебе правда нравится Книжник? И с Яманом ты из-за него рассталась?

— Да дался вам всем Цитрин! — Змея закатила глаза. — Я же всё объясняла и сказала правду! К чему ты это спрашиваешь? — уточнила, хотя некоторые подозрения внутри шевельнулись.

— Я… Когда вы прилетели, а мы тут волновались и ничего не знали, и потом… Ну… В общем, так получилось, что мы с Яманом теперь как будто вместе.

— Как будто или вместе? — хмыкнула Исса.

— А ты не обидишься? — искоса глянула кентаврида.

— На что? — змея вздохнула и обняла подругу. — Мы же не из-за тебя расстались, ну!

— Мало ли, — свободнее вздохнула та, отвечая на объятия. — Я очень боялась, что ты рассердишься!

— Не выдумывай! На что сердиться? Я только порадуюсь, если у вас всё сложится хорошо! Только я удивлена, как быстро вы сошлись…

— Если честно, мне Яман всегда очень нравился, — потупилась Айнур. — Но это же твой парень был!

Исса на несколько мгновений лишилась дара речи от удивления, а потом пробормотала:

— Вот с чем мне точно повезло в жизни, так это с подругами! Ты что, так активно мне его сватала, потому что он нравился тебе?!

— Ну… Да.

Они ещё некоторое время посидели так вдвоём, обнявшись. Посплетничали о Ямане, похихикали, и от этого отступило чувство неловкости, просочившееся вместе с Айнур в палату. А потом, оставшись в одиночестве, Исса рассеянно думала о том, что отец прав, как всегда: будет у них что-то с Цитрином или нет, а в жизни очень много других замечательных вещей, и у неё есть как минимум две огромных удачи — семья и подруги. А остальное всё — преходяще.

***

Утешения семейной поддержкой и дружеской верностью хватило ненадолго. Умом змея понимала, что ничего плохого не происходит, но волновалась и чувствовала глупую обиду.

Цитрин не пришёл её навестить, ограничился корзиной фруктов. Вроде бы она сама требовала соблюдения приличий, а про них и так болтали, и его появление в лазарете обязательно породило бы новую волну слухов. Но с другой стороны — хотелось. И увидеть его, и объясниться, и понять наконец: тот поцелуй по-прежнему жёг губы лишь потому, что сорван был на пороге смерти, или?..

Но хуже всего, что она до сих пор не могла определиться со своим к нему отношением. Не равнодушие — точно, но что? Вот так выглядит влюблённость, с которой ей прежде не доводилось сталкиваться, или думать об этом человеке заставляет его настойчивое внимание? Она сочувствует его проблемам, заинтригована сложным и сильным характером или сердится из-за всех этих намёков окружающих?

Всё и сразу, и ещё несколько десятков обрывков мыслей и чувств.

Шестицу она провела в лазарете, в седмицу утром — отправилась к себе в комнату, отказавшись от предложенного больничного на неделю. Не так уж сильно она вымоталась, надо начинать полноценно заниматься.

Выходной Исса посвятила тому, чтобы переписать у Ло конспекты и нагнать пропущенное, и это немного отвлекало от мыслей, а вот вечером стало совсем туго. Подруги разбрелись — они проводили выходной с парнями, а к более сознательной, чем бездумное переписывание, учёбе не лежала душа. Потом посыльный принёс одинокую крупную розу насыщенного оранжевого с красной каёмкой цвета, причём сразу с тонкой высокой вазой, и попытки взять себя в руки окончательно пошли прахом.

Понедельник после почти бессонной ночи начался с шока: провинившегося куратора оставили доучивать студентов до конца года. Узнала Исса об этом самым внезапным и исключающим ошибку образом: от Топаза, поймавшего старосту возле столовой.

Глазели на дракона все, и шушукались — тоже, а сам он выглядел осунувшимся, бледным и потерянным, пожалуй, даже больше, чем сама змея в шестицу после пробуждения.

— Привет, рыжая, — слабо и криво улыбнулся он, отчего стал выглядеть ещё более пугающе. — Можно тебя на минуту?

— Вы что-то хотели? — насторожённо спросила девушка, но с преподавателем в сторону отошла. Вряд ли он начнёт