Фей тебе в помощь - Ирина Владимировна Смирнова

и у нас все немного прибабахнутые, а уж в Застеллажье тем более должны быть стукнутые на всю голову. Чистая кровь, жена, одобренная свыше, изъяны вон, на которые надо глаза закрывать…

Идиллия! Если вырезать из памяти явление ухтыпухты, после которого я чуть ласты не склеила. И кстати, сначала у нас наглым образом изъяли кольцо, прямо под носом Лира, и только потом прислали уткукука, чтобы убить меня. Или выкрасть?

Нет, не сходится.

Если бы хотели выкрасть и при этом следили за моим мужем, то знали бы, что он уже тут и не позволит унести меня в Застеллажье. Значит…

— Именно поэтому вы решили с помощью утукку избавиться от женщины, которую выбрал я? — как-то уж очень отстраненно спокойно поинтересовался Крон. И взгляд у него стал пронзительно колючий. — Вас же двое, неужели настолько боитесь, что не справитесь с продолжением чистой линии Хадзисарров?

— Ты прекрасно знаешь, что у Трэнтриэля с этим трудности, а мне высочайшим королевским указом запрещено вступать в брак до полного излечения, — с высокомерным пафосом процедил мой новый родственничек.

Крон на это лишь плечами пожал, намекая, что это как бы не совсем его проблемы.

— Я же не пытаюсь спасти брата от любимой, но бесплодной жены!

— Алмириэль — чистокровная эльфея, — искренне возмутился… как там его… Грэнт, — фрейлина при дворе ее величества! И тебе мы выбрали одну из ее подруг…

— Зачем мне в жены фрейлина? — невозмутимо поинтересовался Крон, изогнув свою идеально красивую бровь. — Меня не то что при дворе, а даже в Глеустере практически не бывает!

— Как ты не понимаешь! Я не мог подпустить к материнскому фонду какую-то человечку!

— То есть все же дело в фонде? — разочарованно протянул Крон. — А кольцо зачем у меня выкрал? — тут же перешел он на более приземленные темы.

— Кольцо я собирался вернуть в семью!

В этот момент мы с Лиром пересеклись взглядами и с трудом сдержались, чтобы не рассмеяться. У нас двоих были лица как у зрителей в театре во время затянувшейся сцены. Хотелось бы узнать, чем все закончится, но ждать уже подустали, и диалоги какие-то повторяющиеся.

— Кольцо нашел я, значит, и вернуть его должен был я. — Оба брата словно пародировали друг друга, одаривая снисходительными взглядами.

— Вдруг ты планировал его продать… или оставить себе… или…

— Ладно, хорошо, а вампиров на меня зачем натравил? — прервал пафосно-заплетающуюся речь Крон.

— Как зачем? Чтобы ты помчался за сокровищами, а я смог бы спокойно провести сюда утукку и выкрасть кольцо. Правда, ты оставил здесь своего громилу, но я сумел его запутать.

Лир сразу перестал улыбаться, помрачнел и сурово уставился на Грэнта.

— А про кинжал милосердия и Шакара ты зачем вампирам рассказал?

Так, Шакар… точно, это оркский военный божок.

— Должны же они были чего-то отчаянно захотеть, что ты у них отнять сможешь, — вызывающе ухмыльнулся старший фей. — Они постоянно дерутся с местными оборотнями, вот я и посоветовал им обратиться за помощью. — И мелкий псих беспечно пожал плечами. С головой у него точно беда. Крон хоть и младше, но соображает гораздо лучше.

— Еще один очень важный вопрос. — Мой муж покосился на нетерпеливо повиливающие кончики веток и с усталым видом выдохнул: — Где ты успел перейти дорогу липерболии?!

— Так это… Это она меня так?! — дошло наконец-то до франта. — Я уж обрадовался, что ты все же выбрал женщину с сильным магическим даром, но меня чуть не убило обычное дерево?!

Веточки липерболии задергались гораздо активнее, и рядом с разговорившимся феем появилась сковородка.

— Сейчас тебе не удастся застать меня врасплох, — гордо задрал нос Грэнт, и… — Куда делась вся моя магия?!

— Так что ты ей сделал? — настойчиво повторил свой вопрос Крон.

— Да ничего… Проходил мимо, увидел свалку ее плодов, вспомнил, что это ты их собираешь и продаешь, ну и…

Тут фейский франт внезапно замялся и, даже покраснел немного.

— Что? Раскидал? Раздавил?! — тоже слегка занервничал Крон, по-моему просто устав от роли злого полицейского, выпытывающего правду. Что ж, пусть побудет немного в моей шкуре, осознает, каково это — добывать информацию.

— Не твое дело! — гордо выпалил старший фей, но вся его пафосная гордость разлетелась вдребезги от громкого хохота Лира. Просто липерболия устала ждать свою игрушку и, опять позаимствовав мой маркер, написала, в чем именно провинился Грэнт.

— Ха-ха… — заливался дракон, постанывая и держась за живот. — Ну все, Крон. Поздравляю. Ты скоро станешь дядюшкой целого выводка маленьких энтов!

— Так что он сделал-то?! — теперь уже не выдержала и сорвалась я. В отличие от веселящегося Лира и закаменевшего Крона, я по-застеллажному читать не умела. По отрывочным репликам дракона я заподозрила, что мои фантазии о тентаклях оказались ближе к правде, чем кровавые триллеры. Но как бы…

— Он оплодотворил некоторые плоды, — соизволил наконец-то выдавить из себя Крон. — Неудивительно, что теперь… теперь нам придется его отдать… если все прошло удачно…

Веселого настроя дракона мой муж не разделял. Взгляд у него был очень серьезный, лицо суровое. А длинная заливисто-певучая фраза на застеллажном, предназначенная Грэнту, судя по интонации, явно была не поощрительная, несмотря на потрясающе красивое звучание.

— Так, а теперь последний вопрос! — Отдышавшись, Крон уставился на брата, буквально прожигая его своими голубыми глазами. — Что ты хотел сделать с моей женой?

— Ты прям как маленький! — процедил Грэнт, не менее злющий, чем его младший брат. И из-за того, что не очень понимал, почему у него не получается магичить, хотя он уже не раз пытался, и из-за того, что его победило дерево, и из-за унижения, которое сам же и устроил, с плодами… — Я приказал утукку плавно выкачивать из нее силы, чтобы к твоему возвращению она уже умерла, но ты бы ничего не заподозрил. К тому же твой громила так удачно потащился следом за мной! Уверен, его бы ты и обвинил в смерти своей человечки. А потом бы женился на той, которую мы с братом выбрали…

— Можешь забирать.

Фраза была сказана настолько равнодушно, без всяких эмоций, что лично я не сразу поняла, кому именно она предназначена. Зато липерболия быстро сообразила, что ей уже можно забрать свою игрушку… то есть, простите, отца