После укуса - Линси Сэндс

она объяснила: «Он один из оригинальных /истинных/ настоящих Атлантов. Он старый, сильный и… ". — Она остановилась и поморщилась. — «Я не правильно объясняю, но в основном он сделает все возможное, чтобы сохранить наш вид в безопасности. Но он не причинит тебе вреда, если только не увидит в тебе угрозу.»

Натали недоверчиво посмотрела на нее. — «Как я могу быть угрозой?»

— Рассказывая о нас другим, — серьезно заметила Эйлин. — «Единственная причина, по которой мы существуем, и на нас не охотятся смертные, заключается в том, что никто не знает о нас. Мы держимся обособленно. Мы не причиняем вреда людям. Мы не питаемся людьми. Мы используем банки крови».

«А как насчет банков крови?» — спросила Натали, начиная раздевать Мию, снимая пропитанный кровью топ и шорты.

«Ну, конечно, в прошлом, до того, как появились банки крови, им приходилось питаться людьми, но они старались не причинять вреда и не брать слишком много крови от одного человека. Это был просто здравый смысл. Я имею в виду, если ты убьешь дойную корову, ты больше не получишь молока, не так ли?»

Натали повернулась к ней с недоверием. — Ты серьезно сравниваешь людей с дойными коровами?

— В основном да, — мягко сказала Эйлин. — «Я не пытаюсь быть грубой или оскорбить смертных, Натали, но нам нужна кровь, чтобы выжить, а смертные — наш источник крови. Думай об этом как о гемофилии», — предложила она. — «У них тоже заболевание крови, и из-за этого им часто нужны переливания. Что ж, нам тоже. Единственная разница в том, что у нас есть клыки, и мы смогли получить необходимую нам кровь еще до банков крови. Больные гемофилией не могли этого сделать и чаще всего просто умирали». — Она пожала плечами. — «Лично я благодарна за то, что у моих предков появились клыки и все такое прочее. Если бы этого не произошло, меня бы здесь не было».

Натали нахмурилась, подойдя к комоду, чтобы взять свежую одежду для Мии. Она все еще думала об этом, когда отнесла их обратно к кровати, взяла окровавленную одежду и свою дочь, чтобы отнести их в ванную. Она понимала, о чем говорила Эйлин, и могла видеть, насколько смертные для них подобны дойным коровам, но все же это было более чем оскорбительно.

«Мия красивая крошка», — прокомментировала Эйлин с порога, наблюдая, как Натали усаживает ее на стойку раковины.

— Спасибо, — пробормотала Натали, но с беспокойством посмотрела на дочь. Все это время она была странно тихой. По крайней мере, так было после ее первоначального протеста, когда Натали вытащила ее из кабинки в фургоне. Слишком тихая, внезапно подумала Натали, заметив почти безучастное выражение лица дочери. Повернув прищуренные глаза на Эйлин, она спросила: «Ты контролируешь мою дочь?»

«Ты была расстроена и напугала ее, поэтому я просто скрывала ее мысли, чтобы защитить ее от тебя», — серьезно сказала Эйлин. — Ты хочешь, чтобы я отпустила ее сейчас или подождать, пока ты не смоешь кровь?

Натали сглотнула и повернулась, чтобы посмотреть на дочь, пораженная предположением, что она напугала ее своей реакцией в фургоне. Она не сомневалась, что это правда, но сожалела об этом.

— После, — сказала она хриплым голосом. Откашлявшись, Натали схватила мочалку и открыла краны. Как только вода нагрелась, она намочила мочалку.

«Чем я могу помочь?» — спросила Эйлин.

Натали поколебалась, но затем спросила: «Ты бы предпочла помыть ее или одеть?»

— Одень, — тут же сказала Эйлин, и на ее лице появилась улыбка, от которой Натали почувствовала себя лучше, предложив это.

— Хорошо, — просто сказала она, выжимая мочалку.

«Так. . что ты думаешь о моем брате? — спросила Эйлин, наблюдая, как Натали быстро смывает кровь с рук и лица Мии.

Натали с минуту молчала, но наконец призналась: «Я не знаю. Я не знаю, что думать о каждом из вас в данный момент». — Вздохнув, она добавила: «На самом деле, я не знаю, что и думать обо всем этом. Нужно многое переварить/ осмыслить».

— Да, я знаю, — сказала Эйлин, и когда Натали повернулась, чтобы посмотреть на нее, одна бровь выгнулась, она скривилась. — «Ну, ладно, я действительно не знаю, каково это узнать о нас, потому что я одна из них и выросла с этими знаниями. Но я думаю, это было шокирующим. Я обещаю, что никто здесь не причинит тебе или Мии никакого вреда, и уж тем более Валериан.»

«Почему меньше всего Валериан?» — с любопытством спросила Натали.

«Потому что ты для него возможная СЖ (LM)», — легко ответила Эйлин.

Натали резко взглянула на нее. — «Правильно ли я понимаю, что LM не означает последнюю миссию, как утверждал Валериан?»

— И будешь права, — согласилась Эйлин.

Натали кивнула. — А не могла бы ты рассказать мне, что это на самом деле означает?

«Я бы с удовольствием, — заверила ее Эйлин, — но не могу». — Я пообещала Валериану, что позволю ему объяснить, когда он сочтет, что пришло время.

— Отлично, — вздохнула Натали.

— Я думаю, если бы ты осталась, чтобы поговорить с ним, он бы рассказал тебе, — тихо заметила Эйлин.

Натали помолчала минуту, а затем схватила полотенце, чтобы вытереть дочь, и жестом попросила Эйлин взять одежду. В тот момент, когда Эйлин подошла, чтобы одеть Мию в чистые шорты и футболку, Натали начала пускать в раковину холодную воду, чтобы замочить окровавленную одежду. Только когда она опустила вещи в воду и бросила мочалку туда, а полотенце в корзину для белья, она сказала: «Я не думаю, что готова говорить с Валерианом. Думаю, мне нужно время, чтобы приспособиться ко всему этому».

Эйлин взглянула на нее, и на мгновение ее взгляд выглядел сосредоточенным, но затем она расслабилась и снова сосредоточилась на том, что делала, одевая Мию. — «Я думаю ты права. Я поговорю с Валерианом. Предложу ему сегодня не приходить в клуб и дать тебе время подумать и пространство для этого. Я уверена, он поймет».

«Я не понимаю.» — Валериан хмуро посмотрел на сестру. — «Я имею в виду, я знаю, что все это, вероятно, было для нее шоком, но сейчас лучше всего нам поговорить, чтобы облегчить ее беспокойство. Не оставлять ее одну, чтобы она не надумала себе чего.

— «Вал, я прочитала ее мысли. Так действительно будет лучше. Просто дай ей день, чтобы обдумать это, а сегодня ночью вы сможете разделить сон и поговорить с ней в обстановке, где она не почувствует угрозы».

— Она чувствует угрозу с моей стороны? — спросил он с тревогой. — «Как она может чувствовать угрозу? Она моя спутница жизни. Я скорее отгрызу себе руку,