Практика для некроманта - Дарья Михайловна Сорокина

бардак? – присвистнула Керрен Оонта. – Тебе помочь? А то Эн куда-то рванула, видимо, искать виновника. Она такая злющая была, уверена, если найдёт того, кто это сделал, то пальцем она не ограничится и голову ему отгрызет. Спорим?

– Всё в порядке Керран. Я сама, – Натт изо всех сил закрывала собой мотылька, который скреб чемодан Эн Ню Вэн.

– Как знаешь, я дважды предлагать не буду, – девушка зевнула и потёрла глаза.

– Закроешь дверь? – попросил Мёрке.

Теперь уже ей самой не терпелось посмотреть, что же лежит в этом загадочном чемодане.

Когда шаги Оонты начали удаляться, Натт метнулась к двери и подперла ее спинкой стула,а затем повернулась к Бокенду и скомандовала:

– Рассказывай!

Но его и не нужно было просить, дух уже изнывал от желания поделиться своими знаниями. Его буквально распирало, он начал увеличиваться в размерах, и Натт инстинктивно положила ладонь на рукоять кровоотвода, если мотылёк захочет провернуть тут фокус и отомстить за их прошлую стычку в заброшенной библиотеке.

Только Бокенд не собирался нападать, вместо этого он расправил свои крылья, на которых словно конспекты студента были собраны вырезки из разных книг. Картинки соседствовали с иероглифами, значений которых Натт не знала, да и не нужно было владеть этим языком, чтобы проследить за нехитрым сюжетом, которые они описывали.

На первой картинке грустная женщина стояла рядом с лекарем или знахарем. Она опустила голову, и одна её ладонь лежала на животе. Врач же разводил руками.

На следующей та же женщина с любовью мастерила глиняную куклу. Бокенд медленно махал крыльями, и изображения менялись, двигались и становились живыми.

Вместе с куклой, женщина отправилась босиком в горы, она поднималась день и ночь по острым камням, оставляла кровавые следы. На исходе третьего дня она дошла до безлюдного храма. Везде на деревьях и кустах висели ленточки, а на полу в святилище сидели сотни разных глиняных кукол. Одни были созданы умелой рукой, иные же слеплены грубо, но в них тоже чувствовался трепет и забота. Женщина посадила свою к ним, затем распустила ленту в волосах и завязала себе глаза.

Она раскрутилась так сильно, то её ноги начали заплетаться, а затем женщина схватила первую же попавшуюся игрушку и что есть сил рванула из храма.

Тут же со всех стороны начал раздаваться плач младенцев.

Бокенд даже его смог передать, и Натт шикнула на расшумевшегося демона.

Женщина заволновалась, схватилась рукой за ленту и чуть было не подсмотрела. Ей стоило больших трудов не поддаться иллюзии, но она выдержала, не развязала глаз и сбежала по ступенькам на свободу. Но на этом её испытания не закончились. Ветви деревьев начали хватать её, сорвали повязку, и тогда женщина зажмурилась сильнее.

Когда же деревья остались позади, ожила кукла . Она стала кусать похитительницу за руки, оставляя глубокие следы зубов на коже. Это тоже не остановило женщину.

С горы она сбежала полностью седая и постаревшая лет на двадцать. Зато на её руках плакал самый настоящий младенец.

Это многое объясняло. Старые родители, острые зубы. Эн Ню Вэн не человек, а мистическое существо, дарованное отчаявшейся бесплодной женщине. Отсюда и запах глины.

– Что в сундуке? – осторожно спросила Натт.

Бокенд снова уменьшился, а затем легко пробрался в замочную скважину. Раздался щелчок, и некромантка неуверенно шагнула к секрету своей соседки. Нет времени на раздумья или колебания. Синд и Фирс точно открыли бы это сундук, если бы речь шла о её безопасности, а Натт волновалась за Эн.

Она медленно подняла крышку. Увиденное чуть не заставило её вскричать от ужаса. Там лежали головы. Человеческие головы.Семь штук! И все они принадлежали одному человеку. Йоханне Стаат. Все они были глиняными и лишь с небольшими отличиями в чертах лица. Где-то разрез глаз был чуть другим, где-то нос слишком вздёрнут, у другой смешно торчали уши. Кто-то долго добивался недостижимого идеала, или Эн попросту заставляли переделывать их раз за разом.

– Так вот зачем Деард пригласил её в академию. Хочет повторить элементы того ритуала? Магистр будет похищать одну из кукол? Но у нас нет подходящего святилища, – вслух рассуждала Натт.

– Вообще-то есть. Или ты забыла о старой крипте, которую мы с тобой нашли. Чем не святилище?

Натт вздрогнула, услышав Синда, и тут же закрыла сундук.

– Прости, ты была так увлечена фокусом Буки, не хотел тебя пугать. Ты же в курсе, что дверь в комнату открывается наружу, и стул этот бесполезен?

– Давно ты знал про Эн? – нахмурилась Натт.

– Нет. Бука только этим утром ко мне пришёл. Я попросил его выждать пару дней, но, видимо, что-то случилось, где Эн Ню Вэн?

Натт покачала головой.

– Не знаю, она сбежала и была явно не в себе. Комнату кто-то перерыл, и я понятия не имею заче… О нет. Её кукла?! Стиг точно знал, как она дорожила ей. Это его рук дело! Её нужно остановить, пока она реально ему голову не откусила.

Синд и Натт тут же побежали в лазарет, на ходу придумывая слова для Эн. Как остановить вышедшее из-под контроля существо, о котором они толком ничего не знали, лишь легенду, найденную Бокендом. Но сколько в ней от правды?

– Она не злая, Синд. Мы дружили, понимаешь?

– Понимаю, – ответил парень. У него тоже был страшный секрет от подруги, и сейчас её слова давали ему надежду, что однажды она тоже вступится за него.

Целители лишь разводили руками. Стиг Моббер действительно был у них с простым ушибом, но едва ему оказали первую помощь, как он ушел вместе с кем-то.

– Кто-то в чёрном балахоне, – ответил дежурный лекарь. – Видимо, друг его или сокурсник.

Как только они оказались на достаточном расстоянии от крыла целителей, Синд проговорил:

– Надо рассказать Деарду. Если она прикончит этого идиота, её уже не спасти. Здесь инквизитор с брайтером.

– Знаю, – сквозь слёзы бросила Натт. – Думаешь, Моббер жив?

– Надеюсь…

Некроманты неслись к домику смотрителей за нежитью, срезая путь по тайным коридорам, которые показал им Фирс. По дороге им никто не встречался, все слишком устали после уборки и разбрелись по общежитиям и комнатам. Едва только выбежав на улицу, они заметили, что ни одно из окон у Стаатов не горело. Дверь была не заперта, кровать Йоханны смята и пуста. Адепты уловили слишком сильный запах свежей смерти, его не с чем было спутать. Совсем