Ты попала в Ад, детка... - Анна (Нюша) Порохня

class="p1">Страшный удар, от которого вылетели оставшиеся окна церкви, обрушился на Люцифера, и он упал на колени. Стены церкви застонали, не в силах выдерживать ужасную энергетику, пульсирующую и клубящуюся между ними, и с треском стали обваливаться, раня землю острыми краями.

Люц все еще стоял на коленях, опустив руки, когда перед ним предстал Михаил, сияя золотом волос.

— Ну, вот и встретились, — его глубокий, сильный голос эхом вознесся к еще целым сводам церкви. — Сегодня зло будет наказано.

— Копье Михаила мне в зад… — Люц криво усмехнулся окровавленными губами и поднял на архангела яркие, насмешливые глаза. — Я уже стал забывать, какой ты зануда…

Еще один удар сбил его с ног, и на дьявола опустилась темнота.

* * * Мое счастье было безгранично. Я не могла отойти от дочери и постоянно целовала ее маленькие ручки и бледные, запавшие щечки. Она щурилась от удовольствия и позволяла ласкать себя, весело хохоча и прыгая на кровати, как озорной котенок. Наама не сводила глаз с ребенка, и я замечала в ее взгляде нежность и боль.

Втроем мы провели весь день, и, когда красная луна заглянула в окно, я вспомнила о Люцифере. Почему он до сих пор не появился? Я подошла к окну и увидела всадника, скачущего к замку. Полы его плаща трепетали на ветру, и у меня вдруг сжалось сердце от какого-то нехорошего предчувствия. Всадник нес нечто плохое, и я чувствовала это.

— Что случилось? — Наама подошла ко мне и тоже посмотрела в окно. — Ты что-то почувствовала?

— Да… — как только я произнесла это слово, внизу раздались крики и топот. — Мне страшно.

— Кровь льется с неба… — прошептала Наама и я, повернув голову, увидела, что струи дождя окрасились в красный. — Ад опустел…

Двери в комнату распахнулись, и перед нами возник высокий, крупный мужчина в мокром плаще.

— Люцифера больше нет.

— Но это невозможно… — выдохнула Наама, а я онемела, глядя на нежданного гостя.

— Посмотри на это… — мужчина кивнул на окно, и мы снова повернули головы. Из-за горизонта надвигалось нечто ужасное, похожее на черную тучу, пронизанную сетью молний. Все это грохотало и пылало, сметая все на своем пути.

— Он… умер? — прошептала я, чувствуя боль.

— Его нет. Просто нет, — мужчина нахмурился и сжал рукоятки ножей. — Я отправлюсь на его поиски. Если с ним что-то случилось, в Аду начнется смута.

— Астарот! — Наама быстро подошла к нему. — Найди его, иначе здесь произойдет нечто ужасное.

— Да, я знаю, — мужчина внимательно посмотрел на меня и вышел.

— Что могло произойти с ним? — я потянулась к Нааме, и она обняла меня.

— Не хочу тебя обнадеживать. Все очень плохо.

Странный мужчина, обаятельный дьявол, сатана, увековеченный в библейских текстах, как нечто страшное и несущее смерть, очаровал меня. Я ходила из угла в угол и пыталась понять, когда это случилось? Возможно, он проник в мою голову еще в тот момент, когда я цветком украшала его сад? Или когда он спас меня от хулиганов? Передо мной стояли его ироничные глаза, яркие и внимательные, его полные губы и изящные пальцы… где же ты Люц?

Астарот вернулся через десять часов, и его лицо не выражало ничего хорошего. Люцифер пропал, не оставив и следа, по которому его можно было его найти. Внизу замка собрались демоны, и я слышала разговоры о том, что если Люцифер не вернется, кому-то придется занять его место. Астарот тихо говорил с Наамой, и она поглядывала на меня, нахмурив брови.

— Нет. Я против!

Я резко повернулась, услышав этот возглас, и направилась к ним.

— Что случилось?

— Самые сильные демоны Ада поднимают головы. Будет война.

— И что же делать? — я почувствовала озноб, охвативший меня. — Должен же быть какой-то выход?

— И он есть… — Астарот быстро взглянул на Нааму.

— Нет! — она коснулась его руки. — Это опасно!

— Я хочу знать! — я сердито взглянула на Нааму. — Не скрывайте ничего от меня!

Демоница отвернулась, а Астарот сказал:

— В замке хранится кровь Люцифера. Этот материал, принадлежащий самому дьяволу, должен быть сохранен до конца веков, пока в нем не возникнет необходимость…

— И что?

— Если кто-то выпьет ее… получит всю силу сатаны.

— Выпей ее сам! — не удержалась Наама. — Ты его друг, он не был бы против! Асмодей тоже может сделать это!

— Я бы так и сделал, — демон угрюмо смотрел на меня, и от его взгляда во мне всё переворачивалось. — Но ты знаешь, что во избежание смуты и претензий на адский трон, некоторые самые приближенные демоны, в том числе и мы с Асмодеем, подписали договор, что никогда не коснемся крови дьявола. И я не позволю никому другому претендовать на место Люца. Времени осталось совсем мало, кровь дьявола сейчас самое желанное зелье во всем Аду.

— Какие предложения? — я уже догадывалась, что он мне предложит.

— Ты его любимая женщина. Он был бы не против.

— Нет! — снова воскликнула Наама. — Это опасно!

— Я согласна, — и я действительно была полна решимости.

— Ты не знаешь, что может случиться! — Наама схватила меня за руку. — Кровь сатаны — самая опасная вещь в мире! Она, как смертельный вирус, поражает того, кто не готов к его разрушительной силе, и убивает!

— Этого может и не быть, — взгляд Астарота был прикован к окну. — Осталось немного. К замку движется отряд демонов.

— Я готова, — мне было легко, как никогда. — Куда нужно идти?

— Наама, забери ребенка, — четко произнес демон. — Спрячься с ней в башне.

— Хорошо. — Наама уже не перечила нам, понимая, что я приняла решение и не изменю его. Она заглянула мне в глаза и прошептала: — Будь осторожна.

— Обязательно.

Они с Элей покинули комнату, и Астарот закрыл за ними дверь на огромный засов.

— Пора.

Он подошел к догорающему камину и, ловко сдвинув камень, извлек из темного углубления странный сосуд, похожий на флакон из-под духов.

— Держи. У нас больше нет времени.

Я взяла из его рук непрозрачный пузырек и ощутила, какой он горячий. Дрожащей рукой вытащила пробку и резким движением поднесла его ко рту, чувствуя, как густая, солоноватая жидкость течет по моему горлу. Во мне будто разожгли пожар. Тело пылало, и жуткая боль сковала внутренности. Мои зубы с клацаньем попадали друг на друга, а пальцы как лапы какой-то уродливой птицы скрючились, похожие на высохшие дрючки.

Я упала на пол и уже не чувствовала, как Астарот поднимает меня, не слышала его слов… лишь боль и странные картинки проплывали перед моими глазами, заставляя меня выть и рыдать как сумасшедшую.

Грозный властитель Ада страдал. Его внутренности раздирала