Наставница для наследника престола - Елена Александровна Романова

умер. Знаете, что сделает со мной отец?

Я даже слов не нахожу. Дуэль?

— Только не говорите, что все это из-за женщины? — усмехаюсь.

— От нее ничего не утаить, — Адам тоже садится в кресло. — Просто лорд Варлос любитель спать с замужними дамами.

— Закрой рот, — рычит Николас раздраженно. — Я бы его убил. Ему повезло, что я был пьян!

Я снова вздыхаю — они просто глупые вчерашние мальчишки. Если брать мой ментальный возраст, я старше их на добрый десяток лет. И у меня сейчас гораздо больше хлопот, чем может вынести организм. Я рву жилы, в прямом смысле. Слушать еще всю эту ахинею вместо сна — себе дороже.

Иду к двери, но Варлос порывается меня перехватить, пока холодный до мурашек голос Нила не вклинивается в происходящее:

— Держите ваше руки при себе, милорд!

Николас отшатывается от меня, но начинает идти следом до самой двери, шипя:

— Расскажешь, ведь так? Отомстишь мне? Расскажешь королю, Неялин?

Я поворачиваюсь, и он едва не налетает на меня. Останавливается, нависая, и напряженно глядит в мое лицо. А я сердито смотрю в ответ.

— И чему ты можешь научить короля? — строго спрашиваю. — Делать мне нечего, как докладывать ему о твоих любовных победах, — усмехаюсь. — Или поражениях.

Николас дышит чаще. Его взгляд скользит по моим губам вниз, на грудь и нехотя возвращается к глазам. На его губах вновь возникает усмешка.

А я ухожу, ощущая, как он прожигает меня взглядом.

Глава 37

ААРОН ГЕРЦОГ ЭЛГАРИОН

С утра погода не заладилась, поэтому Аарон встречал свою невесту в портретной галерее. Сегодня он планировал сделать их общение более тесным, чтобы будущая жена его хотя бы не боялась. Ложиться в постель с женщиной, которая будет трястись от ужаса, не тот опыт, который он хотел получить в браке.

Но, как только Мелисса Эшфорт появилась, одетая у лучших модисток Гнемара, с тщательно уложенными волосами, роскошная и высокомерная, он испытал скуку. Кажется, она не скажет ему ни единого неправильного слова. Ее с детства учили, что ее главная обязанность угождать мужу.

Аарон, вообще, не знал, о чем с ней можно говорить. Любая изнуряющая работа была приятнее, чем нахождение с ней в одной комнате.

Он даже начал раздумывать о том, что благоразумнее общаться с ней только в постели. Ему, по сути, нужен лишь наследник и видимость брака. Придется проявить терпение.

Аарон уходит на балкон и закуривает, пока Мелисса ходит по галерее и рассматривает портреты. Его раздражает даже то, как шуршит ее платье. И запах ее духов. Все — не то.

Герцог глотает дым, смотрит за туманный горизонт, и с облегчением выдыхает, когда появляется Морис.

— Ваша светлость, прошение от одного из наставников, — говорит он.

— Н-да? — безразлично тянет Аарон, забирая письмо с подноса. — И от кого?

— От леди.

С некоторых пор имя Неялин не упоминалось. Аарон сам запретил. Но даже без этого, он проваливается под землю, в самый ад.

Глубоко затягивается.

Разворачивает послание. Взгляд падает на почерк. Ровный, округлый и четкий.

'Ваша светлость,

Прошу Вас дать мне возможность покидать дворец ежедневно на два часа в сопровождении господина Дериша. Я не имею права больше игнорировать свой дар. Он может помочь людям Гнемара.

Каждый день я думаю об этом, и меня терзает чувство вины.

Я постараюсь укладываться в отведенное время, чтобы успевать выполнять и другие свои обязанности.

Если посчитаете это чрезмерным с моей стороны, я готова пожертвовать своим личным временем, отведенным на сон или еду'.

Сумасшедшая.

Аарон выбрасывает окурок, смотрит куда-то сквозь строчки так долго, что дождь, который начинает срываться с грозового неба, размывает чернила.

— Ваша светлость? — тихо окликает Морис.

Аарон облокачивается ладонями на перила. Все клокочет внутри.

— Приведи ее, — выдавливает он.

Не время, чтобы говорить с ней. Вообще, не к месту. Но он не может совладать с собой. Ему нужно. Так нужно, что он почти не соображает.

— Леди Эшфорт, — говорит, едва повернув голову. — Наша встреча закончена.

Дождь расходится сильнее, но герцог остается на балконе, сжимает в кулаке лист бумаги, пропитанный прикосновениями рыжей чертовки, и нервно облизывает губы.

Он умеет держать себя в руках.

Ему не нужна женщина, которая была замужней.

Он не должен снисходить до разговора с ней, показывая, что она, вообще, имеет на это право.

Холодные капли стекают по его волосам и тарабанят по жесткому камзолу. Аарон закидывает лицо к небу, закрывает глаза и чувствует, как вода бежит по щекам, губам и подбородку.

Он ждет не дольше десяти минут.

Морис приводит наставницу и оставляет ее наедине с герцогом, а Аарон все стоит под дождем, слегка ссутулив спину, склонившись над перилами и смотрит в серую хмурь неба, так далеко, что перед глазами встает пелена.

— Милорд, вы промокнете, — раздается голос, от которого все внутренности Аарона сворачиваются в тугой узел.

Он сжимает руками перила до боли и стискивает зубы. Он сейчас, словно натянутая тетива — едва тронь, лопнет.

Слышит шаги — Нея тоже выходит на балкон и нещадно мокнет. За компанию.

Кто из женщин поступил бы так же? Не испугался? Не оскорбился его поведением, а просто полез к нему, словно в клетку с тигром?

— Хороший дождь, — говорит она задумчиво. — Точно будет радуга. И парк очень красивый.

Аарон опускает голову еще ниже, позволяя влажным волосам упасть на лицо.

Он горько усмехается. Знает, что эта женщина промокла, что ее волосы вьются, а капли дождя стекают по носу и задерживаются на полных, сочных губах.

— Что это? — спрашивает она и уходит куда-то, и Аарон слышит ее гулкие шаги по галерее. — Вы не против, милорд?

Не против чего?

Аарон оглядывается — наставница медленно прохаживается по блестящему паркету, разглядывает портреты и замирает у одного из них.

— Кто эти люди, ваша светлость?

Она так непосредственна и любопытна. Так пылка. Это умилительно. И Аарон идет к ней, ощущая, словно падает в пропасть. И больше не может выкарабкаться. И не пытается.

— Это король Леопольд, — зачем-то поясняет он.

— Леопольд? — и слышит в ответ непринужденный женский смех. — Как в мультфильме.

— Где?

Нея тотчас меняет тему, указывая на следующий портрет:

— А у этого нет руки.

— Это принц Густав. Он лишился кисти