Держите себя в руках, леди! или Ходящая по мирам - Анастасия Максименко

и пускай даже со смыслом сны. Но уж точно я не рассчитывала оказаться в мрачноватом темном склепе, посередине которого стоял хрустальный саркофаг, чем-то напоминающий гроб, какой был в сказке о Белоснежке, и уж точно чего я не ожидала увидеть, так что-то увлеченно чертящего у гроба на карачках короля.

Опешив от такой картины, растерянно позвала величество, но из моего рта вылетел задушенный хрип:

– Солайр?

Мужчина меня не услышал, продолжал чертить какие-то закорючки.

Все происходящее было настолько реальным, что мне стало не по себе. Настолько не по себе, что по спине прошелся противный холодок. И еще более противным он стал, когда мой взгляд прикипел к саркофагу, и я увидела, кто в нем лежал.

– Это же… – пошатнувшись, тихо вскрикнула, прижав ладонь ко рту.

Кажется, я все-таки сплю.

На этот раз Солайр меня очень даже услышал. Встрепенувшись, мужчина повернулся в мою сторону, изумленно округляя глаза.

– София?!

Глава 31. Правда зачастую бывает болезненной, именно по этой простой причине так ненавистна

Вид у величества был настолько шокированный, что не оставалось сомнений: он уж точно не причастен к моему переносу в это место, что, впрочем, и так почти сразу поняла, как и то, что он совершенно не ожидал меня здесь увидеть.

А уж как я не ожидала увидеть себя здесь.

Мужчина медленно поднялся, изумленно хлопая длинными черными ресницами, словно пытался сморгнуть с них ошарашивающее видение в моем лице, я тоже растерянно хлопала своими не настолько длинными, кстати, что немного обидно, и рассеянно разглядывала незнакомое помещение. По сути, кроме мрачных, каких-то скалистых, выпуклых стен, глянцево-черного, словно мраморного, но не скользкого пола и хрустального саркофага – мечты Белоснежки, здесь больше ничего и не было.

Взгляд вновь метнулся к тому, кто лежал в прозрачном гробу. Я стояла всего в нескольких метрах и прекрасно могла видеть незнакомого-знакомца по иллюзии Блайда. А точнее, тело того самого главы коалиции Кейма Д'Прайма.

Поежившись, тяжело сглотнула, теряясь в догадках, по какой причине он вообще в этом гробу, и что сам Солайр тут делает. Все выглядело настолько нелепо странно, что поневоле хотелось себя ущипнуть, что, собственно, и сделала, охнула, почувствовав легкую боль.

Не сон…

По позвоночнику пронеслась неприятная дрожь. На краю сознания лампочкой мигнуло какое-то несоответствие-упущение, но тут же исчезло с тихим голосом величества, зовущего меня:

– София, как ты здесь оказалась?

– Хотела бы я сама знать ответ на этот вопрос, – дрогнувшим голосом ответила. Не спеша подходить ближе, настороженно смотрела на хмурящегося короля, мельком скользнула взглядом по непонятному рисунку на полу и снова возвратила к мужскому лицу. – А вы? Что это вообще за место?

Его величество мотнул головой, его лицо стало непроницаемо-каменным, точно мужчина закрылся, больше не позволяя себе выказывать эмоции.

Кинув быстрый взгляд на саркофаг, он направился ко мне.

– Пойдем, поговорим в твоей комнате. Тебе здесь не место.

Внутри все внезапно воспротивилось такому ответу, настолько сильно, что я отшатнулась, выставила вперед ладонь, утыкаясь ею в теплую, твердую грудь мужчины, и легонько оттолкнула его.

– Нет.

Брови Солайра недоверчиво-изумленно поползли вверх.

– Что, – вымолвил он, медленно опустил голову и как-то странно посмотрел на мою ладошку, отчего ее быстро отдернула.

– София?

Напряженно прикусила губу, из-подо лба смотря на растерявшегося короля. Я и сама не понимала, что вообще происходит. Но сердце болезненно сжималось, а сознание нашептывало, что если последую за Солайром, если позволю себя сейчас увести, то упущу нечто очень важное. Очень важное для меня.

Внутри зрела уверенность: не просто так я сюда переместилась именно сейчас. Не просто так. От меня что-то скрывали, и это что-то скрывал мужчина, застывший напротив меня.

– Не знаю, что именно, но ты что-то скрываешь от меня, Солайр, – тихо, но уверенно произнесла в ответ. – Что это, ваше величество? О чем вы молчите?

– Софи-и-и, – горько простонал он, зарываясь пятерней в волосы и в пол-оборота глядя в сторону гроба. – Я тебя очень прошу, давай поговорим не здесь. Обещаю, что все тебе расскажу, ладно?

– Нет, Солайр, – упрямо мотнула головой. – Не ладно. Мы поговорим здесь и сейчас!

Немного помедлила, рассматривая пребывающего в мрачных раздумьях мужчину, тихо и просительно добавила:

– Пожалуйста.

Величество еще несколько минут поколебался и нехотя ответил:

– Хорошо. Идем, – он взял мою ладошку в свою и повел прямо к саркофагу, едва слышно шепнув под нос, но я все же услышала: – Надеюсь, я не пожалею об этом.

Покосившись на мужчину, почему-то подумала, что пожалеем мы оба. И тут же отогнала эту неприятную мысль.

Подведя вплотную к саркофагу, мужчина вывел меня вперед, мягко и аккуратно подталкивая еще ближе, что я по наитию положила ладони на удивительно теплое стекло, а сам встал за моей спиной.

– Что ты видишь?

Изумленная таким вопросом, не спешила отвечать, внимательно рассматривая гроб. Смотреть на мертвого мужчину внутри него отчего-то в тот момент не смогла найти в себе сил, только лишь позже узнала жестокую насмешку-причину.

Сразу, когда появилась здесь и когда увидела это, хм, строение, не заметила, что саркофаг установлен на постаменте из темного камня, сам же гроб находится словно в его выемке. По краям камня вязью шли незнакомые рисунчатые письмена. Невольно потянулась к ним, кончиками пальцев оглаживая линии, и вздрогнула, когда в пальцы ударил легкий безболезненный разряд, как от тока.

Инстинктивно дернувшись, отступила назад, впечатываясь в мужскую грудь. Солайр аккуратно придержал меня, обвивая талию руками, над ухом послышался его тихий шепот:

– Ответишь?

Я вздохнула, вдыхая манящий запах мужчины, выдыхая очевидное:

– Гроб. Почему-то с главой коалиции Ходящих. Почему он здесь? Глава, имею в виду.

Тяжелый вздох стал мне ответом. А я не к месту подумала, что если бы мы с величеством оказались в иной ситуации, то его объятия были бы очень волнующими, сейчас близость Солайра была тоже волнующая, но, к сожалению, место и флер тайны, наверняка касающейся каким-то боком и меня, не располагали к романтике. Странно, да? Что ж, по крайней мере, наработанная язвительность даже в такой неоднозначной ситуации