Вирджиния Кантра - Морской лорд

Калеб и Реджина говорили приглушенными голосами, как школьники в библиотеке или люди, пришедшие на поминки.

Сердце Люси сжалось от невыносимого горя. Кое-кто и правда умер. Конн. Она была не в состоянии почувствовать его, связаться с ним, ощутить его присутствие в этом мире, с тех пор как они прошлой ночью развернули прочь волну. Золотая нить, которая связывала их, окончательно оборвалась, оставив ее отрезанной от Конна. Брошенной на произвол судьбы.

— … рассеялась в Атлантике, — сказал Калеб. Он поднял глаза и увидел ее. Беспокойство заострило черты его лица. — Люси.

Повернулся Дилан.

Она встретилась с ним взглядом, несбыточная надежда бушевала в ее груди словно пламя.

— Есть новости? — умоляюще спросила она. — Хоть какие-нибудь.

Дилан покачал головой, его глаза были черны от сожаления. И она вспомнила, что он тоже любил Конна, он знал принца селки с тех пор как был угрюмым тринадцатилетним парнишкой.

Реджина легонько толкнула Ника локтем, и он спрыгнул с дивана.

— Сегодня в школе не будет занятий, — объявил он. — Из-за снега и этой эвакуации и прочего. Так что мы с Дэнни идем кататься на санках. Он задрал вверх голову. — Вы снова болеете?

Люси раскрыла рот, но к ее ужасу не сказала ни слова.

— Она просто устала, — сказала Реджина, взъерошив сыну волосы. — Пойдем. Приготовим чай для мисс Люси.

Он припустил за ней через холл, а Люси прошла через комнату прямо в объятья своего брата Дилана.

Сплоченные горем, они обнялись в первый раз. Его тело было крепким, поджарым и худым, как у их отца.

— Мне жаль, — хрипло сказал Дилан.

Люси молчаливо тряхнула головой. Он неловко, бегло погладил ее по спине, прежде чем выпустить из своих объятий и последовать за женой и сыном на кухню.

Люси обездоленно стояла в середине гостиной. Маргред смотрела на нее своими темными глазами, серьезным и сочувствующим взглядом.

— Ты сделала доброе дело, — тихо сказал Калеб.

— Я чувствую себя такой опустошенной, — прошептала Люси.

Калеб заключил ее в объятья. Он пах накрахмаленной формой, хвоей и снегом. Запахи Калеба. Запахи Конца Света.

— После битвы всегда такое чувство, — сказал он. — Даже если ты победил.

Но они даже не победили, оцепенело подумала она, кладя голову ему на плечо.

Сейчас ее семья была в безопасности. Конец Света был цел и невредим. Го был побежден, похоронен под толщей воды и камня.

Но Люси проиграла.

Она потеряла Конна.

Неделя тянулась, отмеривая углубляющиеся в снегу колеи и, становящийся толще, ледяной панцирь вокруг сердца Люси.

Жизнь на острове возобновилась, отмеченная чередующими друг друга рекламными афишами в витрине бакалеи Вайли и ежедневной сменой блюда дня в ресторане Антонии. Паромная переправа и кабельные линии связи были восстановлены.

Классная комната Люси наполнилась вертлявыми учениками и запахом влажных пальто и ботинок. Реджина и Маргред направились на материк, чтобы закупить одежду для беременных. Калеб занимался спасением автомобилей из канав и проверял, как переносят холода пожилые люди. Дилан обошел скованные льдом пляжи, осматривая их в поисках признаков Убежища.

Кора открыла глаза и улыбнулась их отцу.

Все вернулось на круги своя.

Жизнь Люси стала нормальной.

Жизнь без Конна.

Она не могла есть. Не могла спать. Днем ее преследовали мысли о Конне, ночью — падающие башни Кэйр Субай.

Тоска, сказала ей Реджина, заскочив домой с кастрюлькой мясного супа с овощами.

Потрясение, сказал Калеб, когда зашел к ней после школы.

Стресс, — пришел к заключению Дилан, сочувственно сжав губы.

Их забота, проявляемая по отношению к Люси из лучших побуждений, разбивалась о лед, сковывающий ее несчастное, истерзанное сердце и нервировала ее.

Люси сбежала в свой сад в поисках уединения и покоя.

Но земля была твердой и бесплодной, такой же застывшей, как ее сердце. Иней лежал на тыквинах и вырванных кукурузных стеблях.

Она отвернулась от неопрятных грядок, в груди пышным цветом распускалось отчаяние.

Кто-то смотрел на нее с края поля. Ее сердце глухо стучало. Это был мужчина, выше Дилана, шире Калеба, наблюдающий за ней с напряженностью, которая заряжала воздух будто гроза.

Внутри Люси что-то зашевелилось, словно лед начал таять, словно что-то растопило ее сердце. Горло перехватило. Кровь стучала в ушах, подобно морю.

Он шагал по полю, под ногами хрустела промерзшая земля, следом за ним бежала худая серая тень. Мэдэдх.

Мэдэдх и Конн.

Лед раскололся на куски, Люси разрыдалась.

Спотыкаясь, она ринулась вперед, встретив его на полпути. Он крепко обнял ее, его дыхание было теплым, а руки — такими сильными. Он был настоящим, горячим, невредимым и живым.

Она льнула к нему, рыдая.

— Я думала, что ты погиб.

Конн поцеловал ее волосы, щеку, губы. Она ощутила вкус своих слез на его губах, соленых, как морская вода.

— Практически, — сказал он. — Морган спас меня. Он вытянул меня на поверхность за цепь, висевшую на моей шее, и они с Гриффом охраняли мое тело, до тех пор, пока я в него не вернулся.

— Я обожаю Гриффа, — сказала она, захлебываясь словами.

— Ты обожаешь меня, — сказал Конн с оттенком высокомерия в тоне.

Люси не возражала. Она любила его высокомерие. Он был лордом моря. Властелином ее сердца.

Она улыбнулась.

— Да. При любых обстоятельствах.

В его серых глазах клубилось волнение.

— Ты прощаешь меня?

Она моргнула.

— За что?

— За то, что я не пошел с тобой, когда ты просила об этом.

— Ты пришел ко мне, когда это было важнее всего, — капля дегтя омрачила ее счастье, крошечный червь сомнения. — А ты сможешь меня простить?

Темные брови Конна поползли вверх.

— За что?

Она должна была сказать это. На это нельзя закрыть глаза.

— Я оставила тебя.

— Да.

Единственное слово камнем упало между ними.

Она с трудом сглотнула.

— Я разрушила Убежище.

— Убежище разрушили демоны.

— Но я могла их остановить.

— Ты сделала правильный выбор. Единственно верный, для каждого из нас. Убежище — прошлое. Ты — мое настоящее и будущее наших людей.

Она так отчаянно хотела поверить ему.

— Но пророчество…

— Исполнено, — его голос был окрылен надеждой и целеустремленностью. — Равновесие сил изменилось. Дети огня потерпели поражение, которое они не забудут и от которого не смогут быстро оправиться. А мой народ, наш народ, вспомнил магию моря.

— Но замок… все, кто был в Убежище…