Мой напарник - хакер - Галина Васильевна Герасимова

кухню и какое-то время провозится там, проверяя тесто и начинку на завтра.

– Хм, а если через балкон?

– Ты, конечно Кот, но жизнь у тебя одна, – она покачала головой и кивнула на кушетку. – Устраивайся и поспи. Я разбужу тебя через полчасика, когда мама уляжется обратно.

– Не думаю, что это хороший вариант.

– Быстро. Лег. Спать.

– Да, мадам, – Адриан юркнул под тонкий плед, и Маринетт кинула ему подушку.

– Спокойной ночи, Котик, – пригасив свет и оставив только настольную лампу рядом со швейной машинкой, с улыбкой произнесла она.

– Спасибо, Жучок, – Адриан не собирался спать, наблюдая за тем, как шьёт девушка. Но мерный перестук швейной машинки успокаивал, и он сам не заметил, как погрузился в сон.

***

Адриан сам не понял, что его разбудило. То ли стук откинутой крышки люка, то ли внимательный взор, брошенный в его сторону. Он повернул голову и встретился взглядом с синими глазами женщины, чем-то удивительно напоминающей Маринетт. Вернее, это Жучок была на неё похожа – Агрест догадался, что у люка стоит мадам Чэн.

Женщина обвела взглядом помещение, посмотрела на мирно сопящую у швейной машинки дочь, укрытого покрывалом Адриана на кушетке и, приложив палец к губам, закрыла за собой крышку люка, оставляя «детей» наедине.

Спать Адриану резко расхотелось.

Подавив неблагородный порыв разбудить Маринетт и отправить её объясняться с матерью, он встал, подхватил покрывало и накинул девушке на плечи. Та не шелохнулась, продолжая спать, используя сложенные руки вместо подушки. Агрест не выдержал и провел рукой в паре миллиметров от её щеки. Желание прикоснуться было настолько сильным, что на мгновение вытеснило все прочие мысли. Спящая Маринетт выглядела такой безмятежной и милой, что сердце Адриана ёкнуло, а на губах расплылась улыбка.

Его Жучок…

Помотав головой, он стряхнул наваждение и, крадучись, спустился по лесенке в гостиную. В пику его ожиданиям, мадам Чэн не ждала его внизу. Но на кухне горел свет, и Адриан, выдохнув и собрав всю храбрость в кулак, пошел туда. В конце концов, чего бояться? Ничего предосудительного они не делали! Так что обвинять его было не в чем.

– Мне казалось, что культурные люди не ходят в чужих домах в маске и капюшоне, – заметила мадам Чэн, не отрываясь от готовки. Она крутилась у плиты, что-то помешивая в большой кастрюле, и в воздухе стоял насыщенный яблочный аромат.

Адриан смутился и потянулся к маске. Возникла мысль, что он делает глупость, раскрывая себя, но парень понял – если не поступит так сейчас, то потеряет доверие мадам Чэн навсегда.

Какое-то время она, молча, рассматривала его, а затем указала на стол, где уже стояла кружка с горячим какао, а на тарелке лежали круассаны. Всё-таки хорошо, что Адриан не пошёл в модельный бизнес – тогда эта радость жизни была бы под запретом.

Правда, набрасываться на еду как оголодавший кот, Адриан тоже не стал. Во-первых, он был сыт, хотя круассаны семьи Дюпэн-Чэн так и таяли во рту. А во-вторых, он боялся подавиться под взглядом матери Жучка.

– Как тебя зовут? – оставив яблочный джем довариваться на медленном огне, спросила мадам Чэн, подсаживаясь к столу.

– Адриан Агрест, – негромко ответил Кот, оглядываясь, не спустилась ли за ним Маринетт.

– Она проспит до утра. В это время Маринетт из пушки не разбудишь, – словно поняв его опасения, сказала владелица пекарни и тут же с любопытством уточнила. – Ты и с ней носишь маску?

– Да. Понимаете, я…

– Стоп. Если Маринетт это устраивает, то можешь не разъяснять подробности, – оборвала его мадам Чэн. – Она не пустила бы ночевать в комнату того, кому не доверяет.

– Мы давно знакомы, – все-таки вставил Адриан. – Но у нас чисто дружеские отношения, не переживайте, – чуть покраснев, добавил он.

– По-моему, это как раз повод для волнений. Почему моя дочь не заинтересовалась таким красавчиком? – хитро прищурилась женщина, смутив Адриана еще сильнее. – Мне кажется, я тебя где-то видела. Ты, случайно, не знаменитость?

– Скорее, мой отец Габриэль Агрест. Он ведущий дизайнер в Париже и часто мелькает в газетах.

– Тогда понятно, – мадам Чэн кивнула, что-то припоминая. – В школьные годы Маринетт только и болтала, что о его коллекциях. Да и сейчас…

– Я знаю. Поэтому прошу, не рассказывайте ей обо мне и нашем разговоре. Маринетт не знает, кто я под маской.

– Боишься, что попросится на работу? – голос мадам Чэн заметно похолодел, и Адриан торопливо замотал головой.

– Вовсе нет! Наоборот! Маринетт такая гордая, что может прекратить со мной общаться, пока не устроится работать в компанию. А я не хочу столько ждать!

От его искренности женщина улыбнулась, отчего вокруг глаз собрались милые, совсем не портящие её морщинки, и пододвинула к нему кружку с остывшим какао. От этой непринуждённой заботы у Адриана больно кольнуло в груди. Если бы его мама была рядом, она тоже относилась к нему с такой заботой?

– Допивай и иди, пока не проснулся Том. Боюсь, он не будет столь благодушен как я. Сначала убьет, а потом дослушает, что вы только друзья, – добродушно посоветовала владелица пекарни, и Адриан в пару глотков допил какао.

– Спасибо, – он встал, задвинул за собой стул и даже положил кружку в раковину, скрывая все следы своего пребывания. – Так вы не расскажете Маринетт?

– Не волнуйся, я сохраню твой секрет.

Мадам Чэн проводила его до двери и, прежде чем Адриан ушел, придержала за локоть и доверительно сказала:

– Я, конечно, понимаю, что вы «дружите». Но бабушкой становиться мне рановато. А Маринетт бывает слишком рассеянной. Так что на всякий – презервативы в верхнем ящике стола.

Вспыхнув, Адриан кивнул, пробормотал «До свидания» и, под тихий смех мадам Чэн, побежал к мотоциклу.

***

– Уверен, что не стоило познакомиться с будущим зятем? – Сабина повернулась к неслышно подошедшему мужу и обняла его, вдыхая родной и приятный запах.

– Ты даже не сомневаешься, что они поженятся? – хмыкнул он, проводя рукой по её волосам. Жена казалась такой миниатюрной по сравнению с ним, но Том знал, сколько силы воли и духа скрывается в её маленьком теле.

– Видел бы ты, как у него сияли глаза, когда он говорил о Маринетт! – лукаво улыбнулась Сабина. – Он влюблен, хоть пока не понимает этого.