Элли Маккей - Горец в её постели

Неужели действительно прошло несколько коротких месяцев с тех пор, как он напугал ее, вырвав из рук багаж у железнодорожной станции Обана?

Удивительно, но так и было. И тогда, как и теперь, она не могла не улыбнуться, видя его. С истинно горской учтивостью и терпением крепкий молодой человек стоял, сложив руки перед собой, на его щеках, как всегда, сиял румянец, и даже ярко-красные волосы в искусственном освещении аэропорта блестели.

Потом он повернулся к ней, совершенно не обеспокоенный тем, что впустую потратил большую часть прекрасного летнего утра в переполненном зале прибытия.

– Принести вам еще чашку чая? – спросил он. Трудно было сопротивляться его улыбке с ямочками на щеках. – Теперь осталось уже недолго.

Мара отрицательно покачала головой.

– Спасибо, не надо.

Если она еще выпьет этого чуть теплого шотландского чая, то окажется в туалете, и наверняка в то самое время, когда ее отец и мегера пройдут через таможню.

 А Малколм Красноголовый был слишком славным, чтобы заслужить такую судьбу.

Неуверенная, что сама готова к этому, она оперлась спиной о стойку информации для туристов и закрыла глаза.

– Какая досада, что ваш Алекс не смог поехать с вами, – заявил Малколм, присоединяясь к ней.

Мара снова открыла глаза.

– Но я не осуждаю его за то, что он решил пока остаться в стороне, – добавил он, с удобством устраиваясь у стойки. – Он захочет убедиться, что в Рэйвенскрэйге все сделано, как подобает.

Бесспорно, Горячий Шотландец находился в самой гуще событий в Рэйвенскрэйге. Локтем к локтю со старым Мердоком, спотыкаясь о Скотти и Дотти и нервируя Пруденсию, они все готовились к тому, что Мара в тайне окрестила как «Большой Прием».

Однако не это стало причиной того, что он не присоединился к ним в поездке на юг, в Глазго.

Горячий Шотландец просто пока был не готов ездить в автомобилях.

Это вовсе не значит, что она согласна с оговоркой Малколма.

– Я не имею ничего против того, что он не поехал, – искренне ответила она, вспоминая, сколько раз Алекс взывал к Создателю в то время, когда она убеждала его поехать в Обан с нею вместе. – Позже у него будет достаточно времени, чтобы…

Ее избавила от продолжения большая суматоха и переполох у табло прилета. Она понимала, что гам может означать только одно, и с удивлением ощутила горячий комок в горле.

Пора.

Следует забыть о ведьме с Керн Авеню.

После шестидесяти девяти кажущихся бесконечными лет жажды и тоски, Хью Макдугалл, наконец, прибыл на землю своих предков.

Вот он, в килте и с глазами, словно блюдца, в толпе пассажиров, ввалившихся в зал прилета. С сентиментальной улыбкой на лице и орлиным пером на синем шотландском берете, который небрежно сидел на его голове.

Он толкал ручную тележку с большой грудой клетчатых чемоданов, и казалось, не обращал внимания ни на угрюмое выражение лица крохотной женщины, жавшейся к его боку, ни на раскрытые рты простофиль, которыми изобиловала толпа.

– Ваш отец? – Малколм посмотрел на нее.

Мара молча кивнула.

У нее загорелись кончики ушей, и она была совершенно уверена, что если бы держала в руках зеркало, то увидела бы, что они стали ярко-красными.

– Выглядит, будто и в правду рад находиться здесь, – заметил Малколм, устремившись вперед.

Он сделал только два шага, а потом развернулся и, схватив Мару за руку, потянул за собой.

– Идем, девушка, – он пожал ее пальцы. – Не волнуйтесь о том, что могут подумать другие. Блеск в глазах вашего отца – вот все, что имеет значение.

Мара согласилась, внезапно обнаружив, что сама смаргивает блеск в своих собственных глазах, когда отец заметил их, и на его сыром от слез лице расплылась широкая улыбка.

– Мара! – закричал он, сорвал берет и начал размахивать им в воздухе. – Моя маленькая девочка!

– Папа! – Мара вырвала свою руку у Малколма и начала при помощи локтей прокладывать себе дорогу в толпе. – Я так рада встретиться с тобой! – сказала она, добравшись до него.

Потом порывисто обняла и крепко сжала, неясно сознавая, что Малколм приветственно похлопывает отца по плечу. Ее сердце переполнялось чувствами, она одарила его крепким поцелуем, больше уже не беспокоясь, кто в терминале может смотреть на них.

– Это Малколм, друг, – представила она. – Он любезно привез меня сюда. Алекс занят в Рэйвенскрэйге, но с нетерпением ждет встречи с тобой.

Хью Макдугалл пожал руку молодому человеку.

– Будь я проклят, если ты не напоминаешь мне меня же, когда я был молодым, – с энтузиазмом воскликнул он, тряся руку Малколма. – Когда под килтом у меня было немного больше плоти!

Поворачиваясь к Маре, он добавил:

– Что касается твоего молодого человека, я привез ему кое-что особое – два ящика соленых тянучек и мешок ланкаширских соленых крендельков.

Мара улыбнулась, прекрасно зная, кто съест большую часть всего этого.

– Ох, папа, – сказала она хриплым голосом. – Так здорово, что ты здесь. И-и ты классно выглядишь!

– Правда? – просиял он и шлепнул себя рукой со старческими пятнами по ягодице. – Специально ради тебя купил килт. И…– он посмотрел вниз и одернул длинный рукав рубашки. – Это якобитская рубашка![42] Точно также наши предки одевались при Куллодене.[43]

– Если бы ты переоделся в футболку, когда спал в самолете, как я предлагала, твоя рубашка не была бы сейчас такой мятой, – фыркнула миниатюрная женщина рядом с ним и разгладила маленькими ручками его рубашку. – На моем пледе ни единой складочки.

Так и было.

На выглядевшей, как всегда, безупречной леди Ведьме с Керн Авеню был надет широкий шарф цветов клана Россов, который был элегантно перекинут через ее плечо и нигде не имел ни одной морщинки или пятнышка.

– Юфимия, добро пожаловать в Шотландию, – выпалила Мара прежде, чем ее язык отказался приветствовать эту женщину. – И поздравляю вас с бракосочетанием. Желаю вам обоим много счастья.

Мегера одарила ее немного напряженной улыбкой.

– Наш медовый месяц мог бы более удачно начаться, если бы служба безопасности в Ньюарке не задержала нас так долго.

– Но теперь вы здесь, и день прекрасен, – вставил Малколм, взявшись за перегруженную тележку и выводя их на белый свет.

– Я ожидала увидеть туман, – раздраженно заявила Юфимия.– Туман и замки.

– О, вы увидите достаточно и того и другого, – пообещал ей Малколм со вспыхнувшей ослепительной улыбкой. – Об этом не волнуйтесь.