Освобожденный бессмертный (ЛП) - Сэндс Линси

Сарита уставилась на нее.

«Что? Ты будешь это отрицать? — спросила она, а затем просто сказала: — Ты любишь его, Сарита. Это не секрет ни для кого, кроме тебя. Как бессмертные мы знаем, что будем любить спутника жизни, если нам посчастливится его найти. Это простой факт. И в глубине души ты знаешь, что любишь его. Просто нравы и традиции твоей земной жизни запутывают тебя. По их мнению, ты еще не можете любить его и должна подождать, чтобы понять и принять это, пока не пройдет некий период времени».

Повернувшись, она снова пошла и добавила: «И ты можешь все продолжать ждать. Но я надеюсь, что нет, детка, потому что Домициан ждал тебя так долго и заслуживает счастья. Как и ты. И мне больно осознавать, что ты борешься с этим, когда все так просто».

Сарита последовала за ней, думая, что все действительно просто. Она хотела умереть в тот день, чтобы избавить Домициана от вины на всю жизнь, очень долгую жизнь. И она готова умереть за него сейчас, если потребуется. Он был особенным человеком, таким терпеливым, добрым и страстным. Она никогда не встречала никого похожего на него. Никогда не встречалась ни с кем, кого она так уважала или о ком заботилась. Она действительно любила его, поняла Сарита, независимо от того, знала ли она его достаточно долго, по меркам общества.

— В любом случае, — сказала Эш через мгновение. — Я просто хотела сказать это перед тем, как мы уйдем. И снова поприветствовать тебя в семье, потому что теперь ты ее часть, признаешь ли ты это сегодня или в следующем году».

Сарита остановилась и нахмурилась. «Уезжаешь? Я думала, вы все останетесь, пока не найдут Дресслера?

— К сожалению, эта лодка уплыла, — категорически сказала она. «У нас есть информация, что он покинул страну. Люциан уговаривает парочку охотников остаться на острове на случай, если он попытается вернуться сюда. Они будут работать с парой охотников на изгоев, которых Южноамериканский совет направляет на остров, и остров будет находиться в ведении обоих советов, по крайней мере, до тех пор, пока Дресслер не будет пойман. А тем временем остальные едут домой».

Вздохнув, она криво улыбнулась и добавила: «Я с нетерпением ждала встречи с моим мужем, Арманом, но, видимо, это произойдет еще не скоро».

«Нет?» — с любопытством спросила Сарита.

Эш покачала головой. «Некоторые изгои воспользовались нашим отсутствием и доставили много неприятностей дома, пока многие из нас отсутствовали. Нам нужно разгребсти пару беспорядков и помочь потушить несколько пожаров. Она пожала плечами. «Будучи смертным копом, ты знаешь, каково это. Кот из дома, мыши в пляс, не так ли?

Сарита слабо улыбнулась. Такого она никогда не слышала. Она должна не забыть рассказать это Джексону.

«Послушай, я хотела сказать еще кое-что», — добавила теперь Эш. «Если тебе когда-нибудь надоест играть в полицейских и грабителей со смертными, у нас есть несколько настоящих гнилых изгоев, которых нужно уничтожить. И это дествительно стоящая работа. Хватит стаскивать кошек с деревьев или шлепать по рукам магазинных воров. Каждый изгой — действительно плохой чувак, который убивает или контролирует смертных. И я уже говорила об этом с Мирабо. Ты ей тоже понравилась, и она сказала, что ты можешь работать с нами. Просто подумай», — добавила она. «Никакого давления. И работка для тебя найдется и через десять, двадцать или даже сто лет, если ты решишь остаться и немного помочь гибридам.

— Ты узнала это из моих мыслей? — весело спросила Сарита.

— В этом не было необходимости, — заверила ее Эш. «Ты светишься, когда помогаешь им, точно так же, как когда Домициан рядом. Очевидно, это делает тебя счастливой».

Они прошли полный круг и снова приближались к дому, и Сарита нахмурилась, увидев, как к ним мчится ее бабуля.

— Похоже, я не единственная, кто хочет поговорить с тобой сегодня, — сказала Эш, с интересом глядя на бабушку. — Я оставлю вас.

— Эш? — сказала Сарита, когда женщина уходила. Когда бессмертная повернулась, она сказала: «Спасибо».

Эш улыбнулась. «Не говори мальчикам, что у нас был разговор по душам. Они думают, что я крутая, и мне это нравится».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

— Угу, — весело сказала Сарита. «Круче только яйца».

«Ага.» Она ухмыльнулась. — И ты тоже. Вот почему мы с Мирабо любим тебя. Увидимся, детка».

— Позже, — сказала Сарита с улыбкой, а затем посмотрела, как две женщины прошли мимо друг друга. Эш легко улыбнулась бабушке, а Мария Рейес нервно улыбнулась в ответ, глядя на нее с некоторой подозрительностью, пока она не прошла мимо нее и не добралась до Сариты.

— Она одна из вампиров, не так ли? — спросила бабушка шепотом, ее рука потянулась к кресту на шее, когда она оглянулась на Эш. Сегодня на ней было только два, заметила Сарита. Это был прогресс.

— Она бессмертная,

Abuela

, — твердо сказала она. «Как и я.»

«

Si

. Вампир.» Она повернулась к ней и грустно покачала головой. «Такая молодая и красивая, чтобы быть вампиром».

— Опять же, не вампир. И не такая уж и молодая, — весело сказала Сарита. — Она старше тебя.

— Нет, — сказала бабушка, снова повернувшись к ней. «Нет.»

—

Si

, — заверила ее Сарита. Она чуть было не назвала ей возраст Эш, но решила, что это может вызвать у бедной женщины сердечный приступ, поэтому спросила: «Ты хочешь поговорить со мной?»

— О,

Si

. Мария Рейес повернулась к ней и обеспокоенно сказала: «

Si

, Chiquita, мне нужно поговорить с тобой».

«Что это такое?» — спросила Сарита, и ее улыбка исчезла. — Что-то случилось?

— Нет, — быстро заверила она ее, а затем несчастно вздохнула и выпалила, — я хочу быть частью твоей жизни. Но я не могу поехать с тобой в Канаду, Chiquita. Элизабет одна, и ей нужна моя помощь. Эти бедные гибриды, которых так мучали и так долго держали в тюрьме. Им нужна помощь. А тебе не нужна помощь. У тебя есть твой Домициан. Но у них никого нет, а у Элизабет есть только я, Торн и…

—

Abuela

, — мягко прервала Сарита, когда женщина не выказала признаков того, что успокаивается. «Все нормально.»

—

Si

? — неуверенно спросила она.

«

Si

», заверила ее Сарита, а затем глубоко вздохнула и призналась: «Я тут подумала, что могла бы остаться и помочь с гибридами».

— О, Сарита! Она быстро обняла ее. «Это было бы замечательно! Я знаю, что Элизабет будет очень рада. И тогда Домициан тоже сможет остаться и управлять своим рестораном и жениться на тебе, как он хочет, и вы можете наделать детишек для нас, чтобы мы их баловали и…

— Ага, бабуля, может быть, ты притормозишь там своих лощадок, — сухо сказала она. — Домициан не просил меня выйти за него замуж или что-то в этом роде.

— Он попросил у меня разрешения жениться на тебе.

«Что он сделал?» — удивленно спросила Сарита. «Когда?»

«Когда водил нас танцевать. Он настоящий джентльмен. Он попросил официального разрешения. Хороший мальчик.

«Что ты ответила?» — спросила она с любопытством.

«Конечно, я сказала «да», — воскликнула она, как будто это должно было быть очевидным. «Он любит тебя, и ты любишь его, и ты сделаешь мне прекрасных маленьких внуков, чтобы баловать их».

«Казалось, все «знали», что она любит его, с усмешкой подумала Сарита. Она была единственной кто сопротивлялся. и она не хотела этого.

«Ой! Вот и он. Я пойду. Ты скажешь ему, что остаешься и выйдешь за него замуж. Он будет так счастлив». Бабушка бросилась прочь, Чтобы Сарита не успела возразить, и смотрела, как она радостно улыбается Домициану.

Когда ему удалось лишь слабо улыбнуться в ответ, Сарита нахмурилась. Что-то явно было не так, и, похоже, сейчас не время говорить ему что-то. В тот момент, когда он прошел мимо ее бабушки, его улыбка умерла, а выражение его лица стало комбинацией гнева и беспокойства.

«Что такое?» — спросила Сарита, когда он взял ее за руку и повел дальше в сад.

— Я только что разговаривал с Люцианом, — сказал он, а затем резко объявил: — Дресслер отправился в свою квартиру, когда ушел отсюда.