Светлана Дениженко - Счастье в подарок

— Он — не твоя любовь. Ты ошиблась.

Я знала, что она не хотела причинять мне боль. Сказала, что увидела. Но сердце кольнуло от её слов.

Мне не хотелось верить в то, что это правда. Зря я поддалась на её уговоры, предсказания — какой от них толк? Только недоразумение и растерянность после этих "знаний", а больше — ничего.

— Что с вами? — спросил Луи, заметив мое состояние.

— Ничего. Просто болит голова.

— Идемте, вам нужно поесть и немного отдохнуть, — забеспокоился он, и мы подумали остановиться на несколько часов в таверне перед тем, как продолжить путь.

Глава 44

Когда входили в таверну, Бюсси случайно задел одного господина, который стоял к нам спиной, и хотел было извиниться, как замолчал на полуслове.

— Бюсси? Это вы, друг мой? — спросил, прищурившись, незнакомец.

— д'Антрагэ? Клянусь Смертью Христовой, это вы! Вот так встреча! — обрадовался Бюсси другу, — Что вы здесь делаете?

— Путешествую, по семейным делам, — уклончиво ответил тот и с беспокойством обратился к Луи, — А вы, дорогой граф, как оказались в этом городишке, так далеко от Лувра, да еще в таком виде?

— О… это долгая история. Я обязательно её вам поведаю, только позже. Верно, в эту минуту мне вас послали небеса. Смерть Христова! Не иначе!

— Вижу, вы снова влезли в дела любовные, черт возьми, — хмыкнул д'Антрагэ, заметив меня, — Нужна помощь?

— Нужна, но не та, о которой вы думаете, — ответил Луи на жест друга, который положил руку на эфес шпаги, предлагая ему помощь. Бюсси приобнял д'Антрагэ и отвел в сторону. Там они немного побеседовали, пока я, скучая, смотрела в окно, наблюдая драку воробьев из-за горбушки хлеба.

Вскоре они подошли ко мне, переглядываясь и посмеиваясь. Хорошее настроение господ говорило о том, что они, верно, о чем-то договорились.

— Франсуа, познакомьтесь с моей супругой, госпожой Катрин, графиней де Бюсси.

— Приятно познакомиться, сударыня. Франсуа де Бальзак, сеньор д'Антрагэ, — молодой человек галантно поклонился, скользнув любопытным взглядом по моему лицу. Кареглазый брюнет, наверняка, являлся любимцем женщин. Он выпрямился и, подмигнув Бюсси добавил:

— Прекрасный выбор, граф. Жаль, я опоздал и мне, увы, уже нечего ожидать… или?

— Нечего, нечего! Вы ведь знаете, как я щепетилен по отношению к тому, что принадлежит мне по праву?

— О, мой язык, мой враг! Я замолкаю. Но одно только слово. Вы не возражаете, Луи?

— Если только одно…

— Я не могу не заметить, как вы сударыня — прекрасны, восхитительны, божественны! Я ужасно завидую Бюсси.

— Франсуа, вы просили одно слово…, а сами? Да вы — неисчерпаемый водопад хвалебных изречений.

— Ревнивец! — воскликнул д'Антрагэ, — Не думал, что вам неприятно восхваление вашей супруги, Бюсси. Неужели я ненароком нанес вам оскорбление, божественная госпожа Катрин?

— Сударь, мне очень не хочется быть камнем преткновения для ссоры таких добрых и верных друзей. Господин д'Антрагэ, я признательна вам, не скрою, за лестное восхваление моих достоинств…

— Вот видите, госпоже де Бюсси приятны мои слова! — искренне обрадовался он и широко улыбнулся.

— Но спешу заметить, сударь — продолжила я, — Что вряд ли на свете можно найти хоть кого-то, кто превзойдет графа де Бюсси хоть в одном из его достоинств. И посему будет странным, не так ли, если мое сердце и душа станут принадлежать кому-то еще, кроме графа? Мне жаль, сударь, но вы, действительно, опоздали, — тепло улыбнулась я для Луи и встала подле него. По взгляду супруга поняла, что он остался довольным моим ответом.

— Нет, ну и где же справедливость, Бюсси? Красавица, да еще и умница и снова мимо меня!

— Ой, вот только не надо лишней скромности, д'Антрагэ. Можно подумать, что вас обходят красавицы, и вы вынуждены встречать рассвет в одиночестве, словно аббат, замаливающий грехи.

— Чего нет, того — нет! — засмеялся Франсуа де Бальзак, — Тут вы правы, друг мой! Я холост, но счастлив. У меня есть выбор и он, клянусь Смертью Христовой, довольно велик! Жаль, не могу вам составить компанию, друзья. Я спешу в…, - осекся он, — впрочем, не важно куда. Но, увы, не в Париж.

— Мне тоже искренне жаль, Франсуа, что нам не по пути. Удачи вам друг мой!

— И вам!

Графы пожали друг другу руки и обнялись на прощание. Мы расстались с господином д'Антрагэ, испытывая сожаление, которое бывает при разлуке друзей, когда они очень надеются на новую встречу, но не знают, произойдет ли она когда-нибудь снова.

— Что же, сударыня, если вам уже лучше, то мы тоже можем отправиться в путь, — предложил Луи после того, как мы поели. После встречи с другом мой супруг заметно приободрился.

— Да, Луи, я думаю, что могу продолжить наше путешествие.

— Тогда подождите меня здесь. Я скоро вернусь, — сказал граф, направляясь к выходу и оставляя на столе несколько серебряных монет, добавил, — Если задержусь, чуть больше чем на полчаса, снимите комнату.

Я поняла, что теперь у нас есть деньги. Друзья Бюсси делились с ним тем же, чем и он с ними — шпагой, кошельком и жизнью. К счастью, от д'Антрагэ понадобился только кошелек. Но я уверена, что если бы дела обстояли хуже, чем есть, то Франсуа де Бальзак отдал бы за Бюсси жизнь, не задумываясь. Недавняя словесная перебранка являлась только состязанием друзей в остроумии. И хорошо, что я не смогла испортить им удовольствие от общения.

Луи вернулся через четверть часа и хвала богам не один. Два жеребца шоколадной масти сопровождали моего супруга.

— Катрин, думаю, что благодаря этим красавцам, мы довольно скоро окажемся дома.

— Да, Луи, я тоже так думаю, — улыбнулась, угощая скакунов морковью, что прихватила с собой со стола.

Бюсси поцеловал меня и помог сесть в седло. И впервые за долгое время мы снова мчались рука об руку в сторону Парижа.

К вечеру сгустились лохматые тучи, и уже на полпути настигла сильнейшая гроза. Ветер, казалось, хотел вырвать нас из седла, а прохладные капли дождя с силой шлепались сверху, вмиг образуя на земле пузырящиеся лужи.

Несмотря на непогоду, мы продолжали путь. В плотной стене ливня при надвинувшихся сумерках — ничего не было видно, и только всполохи молнии давали возможность не сбиться с дороги.

Вымокшие насквозь, где-то в районе полуночи (или чуть позже), мы постучались в ворота дворца Бюсси. Кто-то сонный, за дверью, хмуро поинтересовался:

— Кто там? Кого надо?

— Луи де Клермон, граф де Бюсси, — сказал осипшим голосом Луи.

Привратник открыл небольшое окошечко и посмотрел на нас. Видимо, увиденная картина не произвела на него должного впечатления. Поэтому он пробасил: