Франциска Вульф - Сердце Фатимы

Девочка взмахнула ручонками и бросилась ей на шею. Беатриче вдруг осознала, кто эта девочка с развевающимися белокурыми волосами и сияющей улыбкой. Мишель! Она крепко прижала к себе маленькое тельце.

– Как долго тебя не было, – прошептала Мишель, сморщив лоб, словно Беатриче задержалась на работе. Потом, высвободившись из объятий, потянула ее за руку. – Мама, тебя ждет Али.

Али! Беатриче вытерла слезы. Она не могла произнести ни слова.

– Почему ты плачешь, мама? – Мишель с удивлением смотрела на нее, словно впервые видела ее слезы. – Тебя кто-то обидел?

– Нет, моя малышка, – всхлипнула Беатриче. – От радости тоже плачут. Я очень рада, что нашла тебя.

– Идем же! – требовала Мишель. Она с таким нетерпением тащила ее за руку, что Беатриче покачнулась. – Али давно тебя ждет. Идем скорее!

Минуя внутренний двор, они вошли в дом, поднялись по лестнице, затем прошли по коридору, потом спустились вниз и снова попали в коридор. Они остановились у двери из полированного дерева.

– Здесь его кабинет, – объяснила Мишель.

– Девочка моя, когда Али работает, ему нельзя мешать.

– Можно, – возразила Мишель, – если случилось что-то важное.

– Я не чувствую никакого улучшения, – жаловался муэдзин. В его голосе слышалась обида. – Горло по-прежнему болит.

Али кипел от ярости. Если этому старику и впрямь не полегчало и прописанное им лекарство не подействовало, почему он не явился сразу, а ждал два месяца? Конечно, можно было задать этот вопрос муэдзину, но Али промолчал. Есть вопросы, которые позволительны для любого человека, но только не для врача.

– Мой голос такой же хриплый, как и раньше. Он похож на крик вороны.

Возможно, боли остались. Но что касается голоса – здесь все было в полном порядке: Али убеждался в этом пять раз на дню, слушая регулярные призывы муэдзина к молитве. Он снова сдержался и молча кивнул.

– Позвольте, я повторно осмотрю вас, – сказал Али, вынимая из ящика инструменты и раскладываяь их на салфетке перед пациентом. – Откройте рот.

Как он и предполагал, в горле не было ничего, что указывало бы на воспалительный процесс или опухоль. Но несмотря на это, Али тщательно его обследовал. Есть пациенты, с которыми недопустима даже малейшая небрежность – иначе дело может дойти до суда. Внимательно все проверив, проанализировав симптомы и исключив возможные заболевания, он, отложив инструменты, обратился к муэдзину.

– Я не нашел признаков, которые бы подтверждали ваши жалобы, – сказал он. – У вас в горле нет ни покраснения, ни воспаления.

– Но меня мучает постоянный кашель, – упорствовал муэдзин, демонстративно закашлявшись.

– Могу предположить, что у вас легкое раздражение гортани – результат нелеченого воспаления, которому вы долгое время не придавали значения. Это, конечно, неприятно, но абсолютно безопасно.

– Вы должны знать, а не предполагать.

Али стиснул зубы и мысленно сосчитал до десяти. Бывали дни, когда он задавал себе вопрос, зачем он вообще стал врачом. Ему хотелось схватить муэдзина за горло.

– Это верно, – холодно заметил Али. – Но так как видимых признаков заболевания нет, я могу строить лишь предположения.

– А тот эликсир, который вы мне дали, не мог вызвать боли?

Али внутренне сжался, чтобы не выйти из себя.

«Мой эликсир спас тебе голос, а может быть, и жизнь, старый болван», – подумал Али. Многолетний врачебный опыт позволил ему сохранить самообладание. Великое дело – опыт.

– Если бы эликсир вам не подошел, у вас сразу появились бы колики, тошнота и понос, но и они давно бы прекратились, если бы вы регулярно принимали лекарство. Симптомы, о которых вы говорите, полностью исключены при приеме данного эликсира.

– Правда?

– Да, можете мне поверить.

Муэдзин недовольно сморщил лоб. Али подумал, а не сказать ли этому зануде, что ему осталось жить несколько дней. Может, он просто устал вставать каждое утро раньше других и хотел наконец вдоволь отоспаться? Если он смертельно болен, надо пощадить последние годы его жизни. А может быть, он примеривал на себя роль мученика, перед которым все благоговеют, а он, несмотря на смертельную болезнь и близкий конец, мужественно выполняет свой долг?

Подойдя к шкафу с лекарствами, Али пробежал глазами по флакончикам и коробочкам с медикаментами, решая, что из них лучше выписать больному. Наконец его взгляд остановился на деревянной шкатулочке. Camomilla officinalis. Как раз то, что надо.

– Я дам вам лекарство, от которого раздражение гортани пройдет и вы быстро поправитесь, – сказал Али, отсыпав в тряпочный мешочек горсть сухих цветков ромашки. – Столовую ложку этого средства заварите кипятком и несколько раз в день полощите горло. Если через неделю боли не прекратятся, пришлите слугу, я дам вам лекарства еще.

Муэдзин взял мешочек и подозрительно понюхал.

– Что это?

– Это ромашка. Чудеснейшая трава – снимает любое воспаление в кратчайший срок. Я применяю ее даже при сильных нагноениях и сыпи. Это очень хорошее средство, не вызывающее побочных явлений.

– А если…

Стук в дверь не дал ему договорить.

– Разве тебе не известно, что ко мне нельзя заходить во время приема? – раздраженно сказал Али, увидев в проеме двери белокурую макушку Мишель. – Мы поговорим с тобой потом.

– Но, Али, – настаивала девочка, – посмотри, кто к нам пришел!

Она распахнула дверь настежь, и Али, пораженный, застыл на месте.

Он не знал, что сказать и как себя вести. В нескольких шагах от него стояла… Он тряхнул головой и протер глаза. Нет, этого не может быть! Это невозможно! Она должна быть за тысячи километров отсюда, в далекой чужой стране – и в другом времени. Она не может стоять здесь и улыбаться ему. Но какое невероятное сходство! Эти глаза, это лицо, эта улыбка – они могут принадлежать только одной женщине на свете! Ради этой улыбки он с радостью пошел бы на смерть, на любые муки, дал бы сжечь себя на костре!

– Мы не хотели тебе мешать, – произнесла Беатриче. При звуках этого голоса у Али по всему телу прошла благостная дрожь. – У тебя сейчас пациент. Мы зайдем позже.

«Повтори еще раз, скажи еще, чтобы я поверил, что мне не чудится, что ты действительно стоишь передо мной, – мысленно повторял Али. – Дай снова услышать этот сладостный голос, перед которым меркнут все прелести рая».

– Мы не хотели тебе мешать, – повторил тот же голос.

Она повернулась, и, прежде чем за ней закрылась дверь, Али вышел наконец из оцепенения…

– Нет! Останься. Я… – Он был не в силах произнести ни слова. Бросился ей навстречу, но снова замер в нескольких шагах от нее. – Неужели это действительно ты?