Лика Верх - Отряд бравой ведьмы. В поисках истины

По поводу спора мы договорились на ничью, но Ёся все равно отдал мне нору в Эпиофии. А я что? Я тоже гарантировала выделение участка в Заблудшем лесу, только от налогов не освободила.

Мои опасения оправдались. Эли с порога заявила, цитирую: "Совсем обнаглели! Всё, надоело. Ухожу! Полгода не появлялись. Полгода! Где это видано, чтобы так относились к Хранительницам? Только я вас и терпела, но больше терпеть не собираюсь. У-хо-жу!". Речь эмоциональная, душераздирающая, — всё, как Хранительница любит. Никуда она не ушла и даже не собиралась, ибо в доме была идеальная чистота, а едва мы упали за стол, он тут же устлался всевозможными блюдами. Ей просто надо ради приличия пообижаться и поскандалить. В основном всегда мирно заканчивается.

Самое поразительное — Ёся с ней подружился. Да, именно так. Я один раз застукала его сидящим на окне, в проеме которого блестели ее призрачные глаза. Они о чем-то мило беседовали и "разошлись" под утро. Лично у меня с ней получается ладить раз от раза. Зато бабушек моих она очень любит и уважает. С ними все предпочитают сохранять хорошие отношения. Иное опасно для здоровья.

— Ты где его взяла? — Не переставал удивляться Ёся, наблюдая за Ромашевичем.

Мы сидели в саду под тенью деревьев, рядом нарезала круги чрезмерно активная ромашка, периодически извергая весь свой некультурный запас ругательных слов.

— Результат неудачного эксперимента. — Я невесело усмехнулась, проводив убегающего Ромашевича взглядом.

С памятного боя в Академии прошло уже две недели. Ёся обживаться на новом месте не спешил. То есть в лес он вообще не торопился. Я тоже. Заглянула туда всего один раз, дабы убедиться, что он вообще стоит. Оказалось, Патрикеевна с Петром Петровичем довольно неплохо справлялись. Котэн вернулся, а я взяла отпуск, чтобы нормально отдохнуть, а не носиться по всему Эсгарду.

Да и Эли, когда узнала о беременности Аверы, завела занудную песню о том, что тоже понянчить детей. На мой резонный вопрос: "У тебя рук нет, чем нянчить будешь?", она начинала громко сопеть и возмущенно взирать на меня призрачными глазами. Логичный вопрос, между прочим. Бабули в этом вопросе разделились на два лагеря. Прабабушка твердила, что уже пора и о детях думать, бабуля, наоборот, что о детях думать рано. Лично я думаю, что мне о детях думать рано и никого не слушаю. Вилмара в том числе.

— Я не уверен, но думаю, вы просто переборщили с вложенной энергией. — Ёся закинул в рот лист с куста клубники. — Чуть-чуть меньше, и он бы просто бегал, а не бегал и матерился.

Ну, что поделать… Три года уже бегает. Или четыре. И ничего, как новенький.

— Зато к нам посторонние не суются. — Со знанием дела сказала я. — Он матом всех кроет, без разбора.

Мы посмеялись, старясь не подавиться. Ёся листьями, я — клубникой.

Никогда бы не подумала, что заведу крепкое знакомство с лешим. И не поверила тоже, но… Жизнь неустанно преподносит мне сюрпризы, и я этому рада. Правда. Не произойди со мной этой истории, мое существование слилось бы с кучей остальных, а я привыкла выделяться. Моя история была насыщенной и я верю, что именно такой она останется и не пройдет и дня, чтобы со мной чего-нибудь не приключилось. Иначе станет скучно. А я со скукой не дружу с самого рождения. Она всех из рода Зельсберг обходит стороной.

Эпилог № 2

И казалось, что после конца

Никогда ничего не бывает.

"Мартовская элегия", Анна Ахматова

8 месяцев спустя

Ух, устрою я вам сейчас. Вот только дойду до вас, так сразу устрою. Увидите вы у меня, где черти лютуют.

"Мне некогда", "я занят", — тьфу! Сейчас освободитесь все, поголовно! Да так, что и заниматься больше ничем не сможете.

Это ж надо… Нет, ну надо ж так! Да слов нет! Одни слюни и те полны ругательств.

Я толкнула дубовые двери, заходя внутрь просторного зала с огромным, во всю длину комнаты столом, резными стульями по краям и тремя наглыми… лицами.

Завидев меня — ничуть не удивились, зато насторожились. Да, ведьма злая!

— Я что-то не поняла, — Вкрадчиво с порога начала я, — Вы что, бессмертными себя почувствовали, а?

Я нависла над столом, опираясь руками на спинку стула.

— Вам показать, что значит злая Владлена Зельсберг?

— Линер. — Поправил меня Вилмар. Зря он это сделал. Сидел бы, молчал тихонечко, авось и пронесло бы.

— А ты вообще помолчи! Я не с тобой беседу веду! — Рявкнула я, возвращая свое внимание Деону.

Вилмар бровь заломил, смотрит на меня с выражением безграничного удивления. А нечего встревать, когда я хочу одному инкубу холку начистить. Точнее шевелюру.

— Ты что, касатик, решил, что кресло Правительственное тебя от кары неминучей укроет? — Деон моргнул. — Дел наворотил и в кусты, да? — Деон снова моргнул. — Так я быстро тебя из зеленого плена освобожу! Сейчас как надаю по твоим бесстыжим ушам, чтобы с помидорами сливался, и на рынок отправлю! Кто-нибудь сей гнилой овощ купит!

Один, совсем не испытывающий страха смерти, голос подал:

— Чего кричим, гражданочка? — Спросил Джон, лениво закидывая ноги в тяжелых сапогах на стол.

Я очень мило улыбнулась (у бабули научилась).

— А про тебя, символ чести и благородия, я и забыла. — Я улыбку стерла с лица и, отбросив напускную вежливость, рыкнула, — Тебе слово не давали!

Деон медленно, но верно начал сползать под стол. Не так быстро. Я только начала.

— Тебе где было сказано быть? — Я решила уточнить, чтобы знать: сразу убивать или можно повременить.

— Э-эм…

— Неправильный ответ! — Взорвалась я, теряя остатки терпения. — Вы совсем, что ли, обалдели?! Сидите здесь, как три идиота круглыми сутками! Надели короны, а голова где?! Ты! — Я ткнула пальцем в грудь Деона. — Ты должен быть в больнице Святой Алесии! У тебя жена рожает, кретин! Вернее родила полчаса назад, а ты сидишь здесь и ничего! Ничего не знаешь!

Деон перестал сползать, глаза выпучил, но мне уже не до него.

— А ты, — Я на Вилмара посмотрела, — Ты о жене давно вспоминал, управленец? Я, если ты забыл, молодая и красивая, и не собираюсь видеть своего мужа только по праздникам!

Вилмар вскинул вторую бровь.

— Ты, — Я повернулась к Джону, не зная, что сказать, — Можешь сидеть здесь, сколько хочешь.

— О, спасибо, — Саркастично отозвался он, — Я ждал твоего благословения.

Я махнула на него рукой, снова возвращаясь к Деону.

— Ну? — Выпустила пар, успокоилась… — Какие будут оправдания?

Друг смотрел на меня с искренним удивлением.

— Родила? — Воскликнул он. — Когда? Уже? Кого?

Он подскочил, словно ошпаренный ринулся к дверям, на ходу бросив: