Отвергнутая. Хозяйка кофейного дома - Катрин Алисина

— Я не твоя невеста! — воскликнула я.

С балкона открывался очаровательный вид на сад. Правда, тонувший в вечерней темноте. Зажигались первые звезды. Вкусно пахло цветами.

Но мне было не до этого.

— Ты воспользовался мной! — обвиняюще произнесла я.

— Да, — просто ответил Деймон. Он так и улыбался уголком губ, а в глазах играли чертенята.

Я даже не знала, злиться мне или смеяться. Так и бегала по балкону из угла в угол и пыхтела как паравозик.

— Но… но… да почему я? — наконец остановилась и спросила я.

— Ты лучше всех подходишь на эту роль, — Деймон погладил меня по волосам и заправил одну из прядок за ухо.

Я смутилась.

— Потанцуй со мной, — Деймон подал мне руку, предлагая вернуться в зал.

Но как только мы покинули балкон, навстречу нам выскочила незнакомая мне девушка. Копна золотых кудрявых волос до пояса, тяжелое, вычурное бальное платье и взбудораженный взгляд заправской сплетницы.

— Якоба вышвырнули, — обрадованно поделилась она с нами.

Затем, поняв, что обращается к виновнику сплетни, чуть поскучнела.

— Ах, лорд Деймон, я вам так благодарна, — она с любопытством покосилась на меня. — А вы, леди… — и выжидательно — на Деймона.

— Леди Рейна Даргарро, — не моргнув глазом представил меня Деймон.

— Рейна, это леди Сибилла. Именно она владеет той очаровательной коллекцией книг, о который мы сегодня полдня болтали.

Сибилла немного порозовела от удовольствия. Похоже, быть объектом сплетен и обсуждений было для нее настолько же приятно, как и сплетничать самой.

А значит, она отказалась продавать книги Деймону не из ревности. Просто владея ими она поддерживала к себе интерес. А лишившись — получила бы золото, которое итак у нее есть. А вот интерес к своей персоны бы утратила.

У меня родилась идея.

— Да-да, — тут же подхватила игру Деймона я. — Как жаль, что о вашей коллекции знают не так много людей.

— Так… все здесь знают, — немного растерялась девушка. — И с подозрением посмотрела на меня.

— Узкий круг аристократии, — фыркнула я. — Не то же самое, что, например, целый город!

— Город? — заинтересовалась сплетница.

— Хотя, я бы с ума сошла, если бы целый город меня обсуждал, — отмахнулась я. — Впрочем, я не знаю. Не думаю, что хоть кого-то когда-то обсуждал целый город!

— Да-а, — завистливо протянула Сибилла.

Я молча уставилась на нее, ожидая, пока смысл дозреет в ее голове. Во взгляде Деймона появились чертенята. Но лорд сделал вид, что тоже задумался.

— Да, убедить обсуждать себя целый город — не просто, — подтолкнула в нужную сторону собеседницу я.

— А почему бы он мог обсуждать? — не выдержала сплетница.

— Хм-м-м, если бы книги могли читать обычные горожане, — снова сделала вид, что задумалась я. — Они бы точно обсуждали тех, кому эти сокровища раньше принадлежали. Кто держал их в руках. Листал страницы. Касался строчек.

— Но как же они могут читать мои книги? — расстроилась сплетница. — Я ведь не могу пригласить их всех в свое поместье, — растерялась она. — А продать в книжные магазинчики — так туда простые горожане не заглядывают.

— И правда, — также растерянно вздохнула я. А затем подпрыгнула, — кажется, у меня есть идея! Я знаю, как позволить горожанам узнать о ваших прекрасных книгах!

Сибилла продала мне книги не торгуясь. Да и зачем торг, если теперь обо мне заговорит целый город? — читалось в ее глазах счастливое осознание собственной удачи.

Глава 133

Бал прошел великолепно. Я получила книги, посмотрела на посла империи, отца Неро и Бьянки. Познакомилась с семьей Деймона, и даже прекратила злиться, что он без предупреждения представил меня, как невесту.

Но между мной и Деймоном оставалась недосказанность. А после поездки на бал она стала проявляться все сильнее.

Знаю, он давно начал подозревать, что что-то со мной не так. Рассказать о том, что я попаданка я все еще не решалась. Хотя все сильнее хотела сделать это. Особенно после того, как мы стали ближе.

Но после его вопроса, откуда у меня артефакт приворота, поняла, что готова открыться хотя бы в этом.

И не зря.

Я пригласила его на чай с пирогом. И показала шкатулку тети. Решила начать с этого. Коротко рассказала, как нашла сокровища. Призналась, что попросту не знала, что это за артефакт.

Рассуждала я просто. Артефакт запрещен, а значит, не все знают как он выглядит. Урсула, например, даже не догадалась, что это.

Так что, вполне объяснимо, что и Рейна не в курсе таких вещиц.

Деймон кивнул.

Он разглядывал шкатулку с некоторым интересом. Открыл коробку, достал оттуда свиток огненной магии, хмыкнул.

— Ты знаешь, как это работает? — удивилась я.

То, что Деймон владеет магией я догадывалась. Но никогда не видела, чтобы мужчина использовал знания.

— Интересная вещица, — пояснил лорд. — Но ты сильно рисковала, открывая шкатулку… хмф… таким образом. Глядя на это я верю, что ты точно не знала, что за артефакт носила при себе.

— Ого, — удивилась я. — Почему?

Деймон глянул на меня. Затем просто щелкнул крышкой. Из шкатулки снова повалил зеленый туманчик, но Деймона это нисколько не впечатлило. Значит, считая, что это яд, мы ошиблись?

— Зеленая пыль — активатор свитка огненной магии. От времени активатор потерял зачарование. Кстати, по той же причине и артефакт приворота разрядился. Потому свиток не сработал, когда ты открыла шкатулку.

— Не сработал? — удивилась я.

— Полагаю, если открыть, не зная секрета, он должен был сжечь содержимое коробки. Защита от чужаков. Бумагу, похоже, положили для этого.

— А чернила?

— Не знаю. Быть может что-то сентиментальное. На таких же листах, — Деймон провел пальцами по бумаге, — было написано любовное письмо. — Похоже, твоя тетя решила, что убирает все раз и навсегда.

— С глаз долой из сердца вон, — кивнула я.

— Как-то так, — согласился Деймон.

— Здесь есть руны, — он погладил подушечками пальцев крышку коробе. — Имя… имя… имя.

В этом звучании прослеживалась какая-то мелодия.

— Это же колыбельная, — встрепенулась Бьянка. — Рейна, ты пела нам в детстве, помнишь?

Я растерянно покачала головой. А затем перед глазами мелькнуло воспоминание. Я сижу у детских кроваток, качаю, держась за деревянные бортики. И пою. По щекам катятся слезы, голос дрожит. И я едва справляюсь со словами песни.

А за ним тут же еще одно. Воспоминание. Снова у постели. Но на этот раз держу за руку худую, изможденную женщину. У нее горят щеки и лихорадочно блестят глаза. Лоб покрыт испариной.

— Обещай, — требует женщина, слабо сжимая мою руку. — Обещай, что будешь петь им эту колыбельную.

— Обещаю, — глотаю слезы я. — Тетя, ты выздоровеешь и сама будешь им петь, — я