Клиника в Гоблинском переулке - Анна Сергеевна Платунова

Хорошо, что в монне Райт разум возобладал над чувствами. Она все же отличный целитель.

В дверь негромко постучали. Вошел Динжер, поклонился. Он с надеждой посмотрел на Ланса, но тут же удрученно понурился. Верный слуга очень переживал за своего хозяина.

– Монна Амари, к мэтру Даттону посетитель.

– Посетитель? – растерянно переспросила я. – Но…

Я обвела руками комнату, как бы говоря: «Ты ведь видишь, он сейчас никого не может принять».

– Особенный посетитель, – вполголоса добавил лакей. – Боюсь, я не могу его не пустить.

Я все поняла. Поднялась на ноги.

– Лорд-канцлер приехал один? Без жены?

– Без жены, но с ним господин, представившийся целителем.

Что это могло означать? Отец Ланса хочет удостовериться, что написанное в письме – правда? И целителя привез, чтобы проверить мои слова?

Лакей едва ушел, как за дверью послышались решительные шаги. Она распахнулась, откинутая магией: лорд-канцлер не утруждал себя лишними телодвижениями. А вот и он сам – высокий, худощавый, затянутый в мундир. Он и в поездках не снимает этого тесного одеяния? Должно быть, неудобно. Кажется, что уголки стоячего воротника врезаются в подбородок.

Он на меня и не взглянул, стремительно прошел мимо, словно я была предметом мебели. Ланс предупреждал, что родители меня не примут, но я надеялась, что общая беда хотя бы ненадолго сблизит нас. Мне так много хотелось поведать мэтру Даттону-старшему, да только он, похоже, в беседах со мной не нуждался.

Лорд-канцлер встал у постели и молчал, не сводя взгляда с бледного лица Ланса. Я пристроилась сбоку и тоже не лезла с разговорами. Спросит – отвечу. Отец и сын были очень похожи: один цвет глаз, форма бровей, лорд-канцлер даже хмурился и сжимал губы точно так же, как Ланс, когда пытался сдержать чувства. Этому сильному, суровому человеку, одному из первых лиц королевства, было страшно потерять единственного сына, а я даже не могла ничем его ободрить.

Динжер в поклоне застыл у порога. Не оборачиваясь, граф бросил:

– Пригласи мэтра Вудса.

Через мгновение в спальне появился пожилой мужчина в сером дорожном сюртуке с саквояжем в руках. Довольно бесцеремонно он отодвинул меня от постели, распахнул шторы, пуская в комнату неяркий утренний свет, снял одеяло с Ланса и приступил к сканированию.

– Позвольте… – подала я голос. – Я расскажу…

Я вовсе не хотела вмешиваться в работу столичного целителя, только рада была коллеге – что, если он заметит то, что упустили я и Белинда? – но диагностике пойдет на пользу, если мэтр Вудс сначала ознакомится с анамнезом.

Однако лорд-канцлер упреждающе поднял ладонь, обрывая меня на полуслове.

– Не стоит.

Он явно не собирался тратить на меня время.

– Но…

– Госпожа… м-м-м… Амари? Я бы попросил вас выйти и не мешать работе.

Уходить я не собиралась, но, чтобы не раздражать сиятельного графа своим видом, отошла в глубь комнаты.

Позже из разговора отца Ланса с целителем стало понятно, что лорд-канцлер прибыл ночью и поставил всех на уши. Первым делом он заявился в клинику, думая, что сын там, заодно расспросил Белинду. Мэр, которого подняли с постели, уверил лорда-канцлера, что дело об убийстве господина Кирана закрыто, действия Ланса расценены как самооборона. Пока мэтр Даттон-старший разговаривал с эльфийкой, полиция подготовила заключительный отчет.

Мэтр Вудс хорошо знал свое дело, но и он в конце концов развел руками.

– С точки зрения медицины у меня нареканий нет, и все же я не могу предложить методов лечения и не стану давать прогнозы относительно здоровья молодого графа. Вероятно, тот человек, умирая, успел наложить заклятие, однако я не чувствую и остаточного следа магии, поэтому снять его не в силах.

– Как долго мэтр Ланселот пробудет в этом состоянии? – сухо спросил лорд-канцлер.

Я подалась вперед, впитывая каждое слово. Но целитель лишь сокрушенно покачал головой:

– Я не знаю, как действует заклятие, если это оно. Есть вероятность, что мэтр Даттон-младший никогда не очнется…

Лорд-канцлер глухо застонал, и этот стон едва не разорвал мне сердце. Обнять бы его сейчас – человека, который так похож на моего Ланса. Выплакаться на его груди. Разве общее горе не должно объединять? Я сделала шаг вперед и натолкнулась на ледяной взгляд.

– Соберите вещи вашего хозяина, – обратился граф к Динжеру. – Вы остаетесь приглядывать за домом до дальнейших распоряжений.

Он запнулся, потер лоб.

– Впрочем, не нужно ничего собирать. Вещи ему сейчас не понадобятся, принесите пару одеял. Мы перевозим мэтра Ланселота в наш столичный особняк. Специально нанятый мобиль приедет через час.

У меня оборвалось сердце. Они хотят его увезти? А я? Почему обо мне он не говорит ни слова, ведь Ланс, я знаю, отправил отцу письмо, где рассказал о помолвке.

Я неосознанно вцепилась в брачный браслет на запястье. Лорд-канцлер заметил это и поморщился.

– Вы ведь понимаете, госпожа Амари, что в подобных обстоятельствах помолвка автоматически считается расторгнутой. Мэтр Ланселот Даттон сейчас не отвечает за свои действия, любой юрист подтвердит, что у вас нет прав на какие-то притязания.

Верный Динжер отправился выполнять поручение, мэтр Вудс уселся в кресло, держа Ланса за запястье и считая пульс. Лорд-канцлер отошел к окну и стал разглядывать сад. А я… Из меня словно вынули сердце и пропустили его через мясорубку.

– Умоляю… – прошептала я.

– Свадьбе не бывать, – твердо сказал граф. – Оставим этот фарс. Понимаю ваше разочарование, милая девушка, вы так близко подобрались к желанной цели.

Мне хотелось накричать на этого безжизненного истукана, который давно забыл смысл слов «любовь» и «верность». Ухватиться за Ланса и не отпускать. Топать ногами и рыдать в голос. Но все это приведет лишь к тому, что лорд-канцлер выкинет меня из дома.

– Умоляю вас… – повторила я. – Мне ничего не нужно. Ни свадьбы, ни титула, ни денег. Ничего! Разрешите мне только ухаживать за ним. Лучшей сиделки, чем я, вы все равно не найдете! Я почти дипломированный целитель…

Я не видела выражения лица лорда-канцлера, но он качнулся с пятки на носок – Ланс так делал, когда оказывался в замешательстве.

– А как же твое обучение? Тебе остался год, насколько я помню?

Я сглотнула.

– Это не важно… Доучусь потом когда-нибудь. Прошу, не отказывайте мне в этой малости. Клянусь, никто из слуг никогда не узнает, что ваш сын делал предложение простой девушке. Я буду сиделкой, служанкой, горничной, кухаркой… Кем угодно! Только позвольте мне остаться рядом с ним!

Мэтр Даттон-старший молчал, казалось, целую вечность. Потом резко обернулся, приблизился ко мне и посмотрел в лицо острым пронзительным взглядом.

– А ты не врешь, – пробормотал он.

Мне показалось или