Кристина Камаева - Последняя принцесса Нуменора

Буги каким-то образом удалось высвободить руки. Веревки стерли кожу до крови.

— Развяжи меня, — робко попросил шаман, — я хочу снять маску.

Буги подскочил на месте, а Лавашка подалась вперед. То ли они сошли с ума, то ли шаман и вправду говорил на их родном языке! Буги исполнил его просьбу, и Гупегуйа с трудом освободился от прочно державшейся маски. Радостный крик взвился вверх, к свету: «Папочка! Милый папочка!»

Жертвы с грустью наблюдали семейную сцену. Буги хорошо помнил чудака Лори-странника. Он всегда то появлялся в деревне, то исчезал. Его давно уже никто не видел. Лори рассказал им, как однажды ему повезло в этих горах, и он нашел клад. Тогда он взял то, что ему приглянулось, и утащил в деревню. Но жить безбедно и спокойно Лори не смог. Он не находил себе покоя и вернулся в Прибрежные горы. Вернулся не потому, что был жаден, а из-за страсти к приключениям. Он любил бродить по земле, находить волнующие, таинственные знаки прошлого, просто быть в согласии с природой и восхищаться ее красотой. В горы его привлекли следы исчезнувшей цивилизации, молчаливые подземные города, каменная тайнопись бесконечных тоннелей и неисследованных пещер. Он не смог устоять, но в этот раз заблудился. Сколько времени пришлось скитаться в мрачных лабиринтах, Лори не мог сказать, так как день там был неотличим от ночи. Когда его, почти обезумевшего от одиночества и голода, нашли агнегеры, Лори несказанно обрадовался. Он легко бы мог найти выход из тех уровней, в которые его привели огнепоклонники, но его никогда не отпускали. Все эти годы Лори провел в клетке. Жизнь едва тлела в нем, и рассудок уже отказывался принимать существующее положение вещей.

— Я предпочел бы смерть участию в этих варварских ритуалах! — сказал свое веское слово Тим. Глаза Лори хитро блеснули:

— Пока я участвовал в ритуале, любезнейший гном, у несчастных, предназначенных в жертву, была единственная возможность спастись! Только это и заставляло меня столько лет быть шаманом. Видишь ли, я и раньше бывал в этом котловане. Когда орки захватили меня в плен, то первым делом, конечно, спустили сюда. Я был слаб и безумен, но интуиция подсказала мне, что надо бежать отсюда без промедления. Я обследовал этот колодец вдоль и поперек и, представьте, нашел-таки лаз, в который мне удалось протиснуться, встав на четвереньки. Когда прозвучало проклятое заклинание, котлован был пуст. Этому Барлогу, мне кажется, все равно, есть тут кто-нибудь или нет. Он побушевал и лег спать. А я, представьте, опять вышел к кладу, но уже другому. Я спокойно к этому отнесся, куда больше было радости оттого, что шкура цела. По прихоти судьбы я нашел среди вещей вот это одеяние и маску, которые тут же примерил, так как наряд мой сильно поизносился. Он пришелся мне впору, как будто много лет ждал хозяина. Через некоторое время я вновь попался агнегерам. Тогда сам Аргава пожелал меня видеть. Он заставил меня снять маску и, увидев мое настоящее лицо, расхохотался. Аргава рассказал мне, что триста лет тому назад в горах Эред Горгорот у агнегеров жил легендарный карлик — шаман по имени Гупегуйа. Он доводил до сознания Барлога имена жертв, отдавая таким образом их жизненную силу духу и увеличивая его мощь. Вождь агнегеров предложил мне выбор — смерть или роль Гупегуйи. Я предпочел последнее. Но с тех пор я всегда предупреждал пленников о тайном ходе за конусовидным камнем….

— Что ж мы сидим! — взвизгнул Буги. — Если есть ход, надо скорее бежать туда.

— Верно! — всполошились пленники, увлеченные рассказом бывшего шамана. Буги и Лори быстро развязали остальных. Мириэль все еще пребывала в беспамятстве.

— Когда они начнут вызывать Барлога? — спросил Гупегури.

— Они ждут рассвета. Едва только заалеет горизонт, они вызовут Барлога. Это уже скоро. Поторопимся!

Им и вправду удалось найти конусовидный камень, чуть отходивший от стены. Сердце Лори запрыгало от радости: «Вот он! Вот он! Никуда не делся». Всех, кроме бесчувственной Мириэль, охватило ликование. Хоббит скрылся в отверстии, остальные последовали за ним. Из гномов первым просунулся в дыру Гупегури, он был покрупнее прочих и едва не задох-нулся, втискиваясь в узкий вход. Чего только не сделаешь, чтобы обмануть смерть. Увы, радость длилась недолго. Еще не успели скрыться в дыре сапоги Гупегури, как послышался голос Лори:

— Не понял, замуровано здесь что ли? Он не ошибся. Шумми вслед за ним ощупал в темноте твердую, как гранит, стену. Они долго тыкались во все стороны, отказываясь принять неизбежное. Может, раньше здесь и был ход, но кто-то его надежно завалил.

— О, горе мне, горе мне, — запричитал старый Лори. Несчастные пленники отступали назад, все еще продолжая ощупывать стены. Наконец они осознали, что спасительного хода больше не существовало. С Лори случилась истерика.

— Подлый, подлый Аргава. Видимо еще тогда он понял, что я нашел возможность убежать, он исследовал котлован и замуровал ход. А я… я зря обнадеживал несчастных. Никто из них не спасся. О, за что досталась мне такая горькая судьба?!

Дальнейшее обследование колодца ни к чему не привело, гномы и хоббиты обстучали каждый камешек, но не нашли даже самой маленькой лазейки из страшной печи. Обессиленные пленники, потеряв последнюю надежду спастись, собрались вместе, избегая смотреть друг другу в глаза. Каждый из них невольно задумался о прожитой жизни. Буги чувствовал, как безмерная тоска пронизывает все его существо: «Это несправедливо, когда смерть приходит тогда, когда ты еще не готов умирать, ну, а если так уж случается, то пусть она обрушивается внезапно, чтобы ты не успел понять, что умираешь — все лучше, чем это безумное ожидание восхода солнца». Болезненно ясно ощутил он, как нахлынет жар, его ослепит оранжево-огненная волна, а шкурка подпалится и лопнет. Он схватился за голову и потер виски, чтобы стряхнуть с себя эти мысли. Все-таки Буги не мог смириться с неизбежностью, он принялся тормошить принцессу.

— Проснитесь, Мириэль, ну сделайте же что-нибудь!

— Не трогай ее, — попросил Тим, — пусть она не узнает страха.

— Но она колдунья, — возразил Буги. — Она могла бы изменить ситуацию. Усыпила бы нас что ли, чтобы мы не почувствовали смерти.

— Да она уже сдохла, ваша колдунья, — злобно выкрикнул Гупегури. Он весь трясся от ужаса, и зубы его выбивали мелкую дробь.

Стало светлее, это наверху орки с факелами приблизились к отверстию. Пленники услышали ритмичный бой барабанов.

— У, мерзавцы! — потряс кулаком в воздухе Гупегури.

— Чтобы этот Барлог нами не наелся и уничтожил всех вас! — прокричала Лавашка свое последнее пожелание. Они не слышали, как звучала мантра, да и не для них она была предназначена. Зато они сразу почувствовали пришествие подземного жителя. Заколебались каменные стены, и воздух стал видимым, они смотрели друг на друга как будто через прозрачную пелену. Потеряв равновесие, все упали на пол. «Надо прижаться к стенке, — думал Буги, — хотя цепляться за жизнь уже поздно». Казалось, что вся гора тряслась и грохотала. По полу прошла широкая трещина, полетели искры, и вверх взметнулся столб огня.