А единороги будут? - Ирина Владимировна Смирнова

пауками, которых я уже даже частично понимала без переводчика, воспринимались мной более–менее нормально. В конце концов, в моем мире люди говорят с кошками, собаками, лошадьми… мышками и хомячками. Но вот, чтобы разговаривать с деревьями… Нет, даже не так, чтобы деревья тебе отвечали! Телепатически, из головы в голову…

Кстати, и Бхинатар, и Чхар были очень удивлены, что Мать Брина не смогла выйти со мной на ментальный уровень общения, хотя местные жрицы довольно часто его практикуют. Они так и между собой общаются, и с мужчинами.

Мой муж, являясь не просто принцем Дома, но еще и довольно сильным магом, успешно закрывался от попыток мысленного сканирования, и пробить его защиту могли только мать и две старших сестры. Все остальные женщины не могли снять его блоки, которые он ставил на определенные уровни сознания, пряча мысли, переживания, воспоминания…

Да, местные дамы могли проникать даже в воспоминания! Легко вскрывали запрятанные в глубины подсознания страхи и планы. Бедняга Чхар для любой женщины Дома был как открытая книга, и только кулон на шее защищал его от жриц других семей. Тем удивительнее было выяснить, что разговор Чхара с Ллос даже Матери Брине не удалось ни услышать, ни увидеть. Возможно, потому, что сам собеседник богини ничего не помнил с момента, как пред ним явилась Великая Мать всех дроу в образе женщины–драука. Все, дальше кусок их общения был вырезан цензурой, и следующим кадром было прощание с Ллос: коленопреклоненный Чхар, шепчущий: «Да, моя богиня, я все сделаю!», и зависающий над ним драук с головой прекраснейшей из темных эльфиек.

Кстати, я сама умудрилась все это увидеть с помощью Бхинатара, с которым смогла буквально за пару дней наладить вполне пристойную телепатическую связь, то есть разговаривать друг с другом и при желании передавать картинки и видеозаписи из архивов памяти. Моя связь с Рики была более ментально расширенной, — мы чувствовали еще и сильные эмоции друг друга. На такой же уровень близости с Бхинатором я пока выходить не рискнула, хотя иногда в процессе тренировочных экспериментов ощущала отголоски его чувств. Думаю, как и он — мои.

Теперь я точно знала, что он действительно очень хорошо относится к Чхару, а в этом страшном мире такое приравнивается к слабостям. Мало того, зная об этой его слабости, им можно так же легко манипулировать, как и мной через Рикиши. Хорошо, что последнего не было во время наших тренировок, и я полностью была мысленно сконцентрирована на муже. Хотя мое отношение к Рики и так секрет Полишинеля для тех, кто привык наблюдать и делать выводы. Особенно, когда от наблюдательности и правильности выводов зависит жизнь.

Даже желание Бхинатара скрывать свои чувства и от Чхара окончательно для меня прояснилось. Раз в голове у мальчишки могли копошиться все женщины Дома, значит, поделиться с ним секретом, известным только избранным, это все равно, как залезть на крышу замка и проорать в рупор. По этой же причине Шинтафэй усыпила Чхара во дворце, когда начались серьезные разговоры с Сонолой.

— А блок типа того что сделала Ллос, на воспоминания поставить нельзя? — заинтересовалась я, узнав, что обычно простых дроу, услышавших лишнее, убивают даже не задумываясь.

Чхар же постоянно крутится рядом, вдруг не успею усыпить вовремя?

— Можно просто удалить небольшой отрезок памяти. Или заменить несуществующим. Но последнее я делать не умею, — Бхинатар печально вздохнул.

— Ничего! Главное, что убивать не надо, — улыбнулась я мужу.

Постоянно находясь вместе, мы все очень сблизились, хотя Чхар продолжал оставаться агрессивным ежиком, чуть что — выпускающим вперед иголки, а Бхинатара я воспринимала как… более опытного компаньона по выживанию. Прикрывать спину без страховки от Рики, может, и не доверила бы, но готовность делиться знаниями ценила и постоянно этим пользовалась.

Кстати, отношения Рикиши с Чхаром были вполне спокойными, — этим двоим делить было нечего. Да и долг жизни, даже для дроу — долг, который надо бы вернуть.

А вот постоянное противостояние нетопыря и моего мужа иногда начинало напрягать. Нет, совсем уж глупостей или подлостей по отношению друг к другу они не совершали. Но Рикиши ежедневно находил повод показать дроу, что сможет в любой момент его уничтожить, а Бхинатар, сначала просто защищавшийся, дней через пять проникся правилами игры и тоже стал искать у Рики слабые стороны. Когда мой муж выпустил в моего нетопыря пучок стрел, я решила положить конец этому развлечению. Но оба парня принялись умолять меня не вмешиваться. Каждый по отдельности, естественно, потому что вместе они только ловко ухаживать за мной научились и слаженно оберегать меня от неприятностей. Типа они так поддерживают друг друга в тонусе, и вообще, это очень занимательно и совсем не опасно.

Тогда я собрала семью в столовой и долго, нудно, а также очень эмоционально вещала о том, что два взрослых мужчины, одному из которых почти пять сотен, а второму уже сильно за двести, развлекаться должны тоже, как взрослые! А не устраивать мне тут…

Но в момент, когда я сделала паузу, чтобы набрать воздуха и продолжить свою речь, Чхар протянул мне местное детское лакомство, от которого у меня мурашки по коже пробегали всякий раз, как я его видела. Глаза огромной ящерицы на палочке! Сначала надо было объесть жир с глазного яблока, потом палочкой проткнуть сам глаз и быстро высосать внутриглазную жидкость… Мерзость редкая!

Понятное дело, меня замутило, речь пришлось скомкать, Чхару залепить подзатыльник, обозвать всех троих идиотами и закончить фразой: «Делайте, что хотите, но чтобы никаких травм! А то придушу, чтобы не мучились!».

Рики, кстати, с удовольствием ел эту гадость и пил их местный странный напиток, влосниар. Я один раз рискнула его глотнуть, до того как узнала как он готовится. Это была квашеная кровь! Кровь… квашеная в желудочном соке огромных хищных шестилапых чудовищ. Как меня не стошнило, когда я узнала рецепт, сама не понимаю! Но мой вампир мог пить эту гадость кувшинами, да и оба дроу тоже с удовольствием прикладывались, одна я была очень не в восторге от этого влосниара в частности и от местной кухни в общем.

Например, содержимое желудка одной из гусениц считалось здесь дико полезным, потому что зверюги сначала много и тщательно нажирались на поверхности, потом зачем–то упорно ползли в глубину Подземья, чтобы принести кучу пользы дроу. Из их шкур шили одежду, а густая зеленая масса из их желудков служила витаминной добавкой к пище.

Так что я иногда баловала себя грибочками и очень уважала разнообразные