Астрид - хозяйка Рождества (СИ) - Лерн Анна

Раскрывшиеся тайны оказались куда страшнее и безобразнее, чем мне представлялось. Безумие! Вот что толкало Тильду на эти сумасшедшие поступки! Но куда оно заведет ее по отношению ко мне? Вряд ли графиня остановится, и нужно быть начеку, а лучше всего — отбросить все страхи и вывести ее на чистую воду, чтобы больше никто не пострадал от воспаленного разума, тщательно скрытого под обманчивой личиной.

Уже дома мы с Сесиль долго размышляли над появлением Воланда Порджера, и, оказалось, что баронесса тоже не заметила в нем ничего неприятного.

— Ты знаешь, мне показалось, что эта скрытая боль мучила его всю жизнь, — сказала она, и я не могла с ней не согласиться. — А еще, сдается мне, что грядет что-то нехорошее. Тильда должна ответить за все, что сделала.

— Да, много непонятного творится вокруг нас, и я готова поспорить, что все тайны этого общества очень темные и дурнопахнущие, — задумчиво произнесла я, вспоминая рассказ Воланда. По позвоночнику пробежали мурашки какого-то мистического страха и я поежилась. — Но теперь мы не сами и бояться нам нечего. Давай лучше займемся чем-то более приятным, например, отправимся в магазин.

— Тем более, что у Моники сегодня день рождения, — напомнила мне Сесиль и я растерянно уставилась на подругу.

— Точно! Что мы подарим ей?

— Ох… — подруга взглянула на меня большими глазами. — Без подарка как-то некрасиво…

Но нам так и не удалось обсудить подарок для Моники, потому что она совершенно неожиданно появилась в «Мит Виднатт» собственной персоной.

Когда Нилс заглянул на кухню и сказал, что меня ожидает Моника Лунд, я несказанно удивилась — что могло привести ее сюда?

Девушка стояла в холле, и по ее бледному лицу я поняла, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Что случилось, дорогая? — я подошла и взяла ее озябшие ручки в свои ладони. — Вы вся дрожите!

— Я ушла из дома, — сказала она срывающимся голосом, но в ее глазах горела решимость. — Вы не могли бы приютить меня на некоторое время? Как только я посещу нотариуса и оформлю бумаги, то сразу перееду в бабушкино имение.

— Конечно, вы можете остаться, но что скажут ваши родители? — я испытывала восхищение, глядя на эту маленькую женщину. — Думаю, они станут искать вас.

— Я написала им письмо, — ответила Моника и с благодарностью сжала мои руки. — Они сколько угодно могут высказывать свое недовольство, но факт моего совершеннолетия случился и теперь я независима.

— Что ж, я уважаю ваше решение, — я ободряюще улыбнулась ей. — Давайте-ка уйдем со сквозняков и выпьем горячего чаю.

Если все и были удивлены, то вида не подали и Монику встретили дружелюбно. Пока тетушка Лонджина и Сидни готовили для нее комнату, девушка пила чай в нашей компании, и я обратила внимание, что она немного расслабилась и даже перестала щуриться.

— Вы можете носить очки, — я старалась говорить мягко и ласково. — Здесь вас никто не упрекнет за это.

— У меня больше нет очков, — Моника грустно улыбнулась. — Матушка разбила их, и теперь я не знаю, как смогу помогать вам в магазине.

— Ничего, это дело поправимое, — успокоила я ее. — Это такая мелочь…

Барон внимательно посмотрел на нее и встав с кресла, поставил пустую чашку на стол.

— Дамы, мне кажется, я могу вам помочь в этом вопросе.

— Да? — я удивленно посмотрела на него. — И как же?

— Сейчас. Не уходите, пока я не вернусь, — он подмигнул Монике и вышел, а девушка взволнованно воскликнула:

— У вас такая чудесная семья! Мне так нравится здесь!

У меня перед глазами промелькнула картина, как барон замахивается на меня тростью с перекошенным от ярости лицом, и я вздохнула.

— Да, мы все очень любим и уважаем друг друга.

В кухню вернулся отец и протянул Монике узкую бархатную коробочку.

— Возьмите, милочка. Они вам точно нужнее, чем мне.

Глаза девушки стали, как блюдца и с волнением открыв футляр, она восхищенно ахнула.

— О! Это же очки… Очки… Они что, золотые??? Но это слишком дорого…

— Главное, чтобы они подошли вам, — усмехнулся барон, и я удивленно воззрилась на него. Ничего себе… Мой взгляд переместился на Сидни, и я заметила, что она с гордостью смотрит на него. — Я купил их, чтобы пафосно выглядеть в игровых клубах, но теперь они мне не понадобятся.

— Примерь, — попросила я Монику, и, осторожно достав очки из футляра, девушка надела их. — Ну? Как ты видишь в них?

Очки были настоящим произведением искусства и очень шли ей.

— Отлично! Ох, как я рада! Благодарю вас, ваша милость! — охваченная чувствами, Моника прижала руки к груди, и я подумала, что она действительно невероятная. Кто-то мечтает о красивых платьях и драгоценностях, а эта девочка пришла в восторг от очков, даже пусть и золотых. Только вряд ли для нее этот нюанс был главным.

— Что ж, раз все довольны и счастливы, то я предлагаю все-таки отправиться в магазин, — предложила я и окинула взглядом своих подруг. — Переодеться никто не хочет?

— Да, мне нужно надеть более подходящее для этого платье, — согласилась Сесиль и посмотрела в окно, за которым светило солнце, но морозные узоры затянули стекло плотным кружевом. — На улице похолодало.

— А у меня только одно платье, — смущенно сказала Моника. — Я не стала брать из дома те шутовские наряды, которые мне покупала матушка.

— Милая, с этим мы разберемся прямо сейчас! — воскликнула я и поднялась. — А ну-ка, пойдем со мной!

Чего-чего, а этого добра у меня было достаточно. Мы втроем поднялись в мою комнату и, распахнув дверцы шкафа, я пробежала глазами по своим нарядам.

— Посмотри, мне кажется, вот эти ей вполне подойдут, — Сесиль достала синее муслиновое платье, потом платье из кремовой шерсти и тяжелое бархатное, приятного персикового оттенка. — А я с удовольствием подарю Монике теплый плащ, подбитый лисицей!

— Не стоит… Я не могу принять все это… — на глазах бедняжки выступили слезы, и я обняла ее.

— Еще как можешь, ты же не станешь ходить в одном платье пока не получишь наследство? Кстати, давай-ка на «ты»? Мы ведь теперь подруги?

— Да! Да! — горячо воскликнула Моника, и Сесиль тоже обняла нас. — Вы — мои подруги!

Непогода успокоилась еще вчера и ударил мороз, отчего в воздухе повисла молочная дымка, похожая на вуаль невесты. Покрытые инеем, будто серебром деревья, словно заколдованные искрились под ярким солнцем, и легкие порывы ветра срывали с них пушистые хлопья снега. Они кружились в воздухе, щекотали лицо и медленно опускались на землю, вызывая чувство почти детского восторга.

— Какая замечательная погода! — Сесиль забралась в карету и захлопнула дверцу. — В воздухе чувствуется приближение Рождества!

Экипаж тронулся, и я указала на коробки под сидением.

— Я взяла игрушки, которые мы шили из старых нарядов. Украсим ими витрину. Еще здесь работы Джаспера их тоже нужно расположить под стеклом, чтобы создать праздничное настроение.

— Отличная идея! — поддержала меня Сесиль. — Наша ель уже произвела впечатление на местных жителей!

Мы выехали на аллею, и я вдруг заметила, что на белоснежном покрывале снега расстилается непонятно откуда взявшаяся дорожка желтых и красных осенних листьев. Я открыла окно и крикнула:

— Нилс! Остановись!

Экипаж замер, и девушки с удивлением посмотрели на меня.

— Что случилось? — Моника взволнованно поправила очки. — Астрид…

— Выйдем из кареты, и я вам что-то покажу, — я первая спрыгнула на снег, и рядом со мной сразу же оказался начальник охраны.

— Ваше сиятельство, что произошло?

— Ничего страшного, — успокоила я его и указала на дорожку из листьев. — Посмотрите, вам не кажется это странным?

Баронесса и Моника присоединились ко мне и тоже удивленно уставились на яркую дорожку.

— Как красиво! — Сесиль подошла ближе и ее глаза загорелись. — Астрид, мне кажется, она куда-то ведет!

— К склепу, — услышала я голос Антона, а вскоре и он сам спрыгнул с козел. — Мы были там, когда только приехали сюда.