Викинг. Во власти огня - Елена Синякова

Кто-то стискивал зубы.

Но всех объединяло лишь одно: они были злы и полны ненависти.

На фото, что лежали вторым рядом, были те же мужчины, но часто их уже просто невозможно было узнать.

Заплывшие от отеков, ран и ссадин ли́ца.

Кровавые, с едва понимающими глазами.

Их жестоко избивали, прежде чем делали эти кадры.

Последний ряд можно было определить лишь по наличию дат и времени… и, может, еще по одежде, если только она не была заляпана кровью настолько, что превращалась в одно большое багровое пятно.

Лиц больше не было.

Как и голов.

Лишь рваные остатки, словно их вырывали руками как придется.

Псих внимательно и с каким-то нездоровым азартом наблюдал за тем, как Варг осматривал фотографии, совершенно не меняясь в лице.

Его явно восхищала реакция Варга.

Вернее, полное ее отсутствие.

— Кого знаешь на этих фото, мой дорогой викинг?

— Всех.

Псих улыбнулся широко и обаятельно, подаваясь вперед, чтобы еще раз отломить кусочек от рыбы, и в этот раз сначала предложил ее Варгу, но, не дождавшись ответа, снова съел сам.

— Взрыв машины — это слишком примитивно для меня, понимаешь? Нет возможности пообщаться, заглянуть в глаза, увидеть истинные причины поведения. Ощутить кожей, как ярость сменяется первобытным страхом. Лишь оставаясь один на один с жертвой, можешь вкусить все ее эмоции сполна! В этом и есть особенный кайф!

От улыбки Психа мороз пробирал до самых костей.

Он упивался тем, что делал с людьми.

Даже сейчас, когда просто показывал фото своего жуткого торжества.

— Знаешь, обычно я не настолько общительный.

— Серьезно? — мрачно и сухо протянул Варг, переводя свои ледяные глаза с фото на сияющего Психа. — А по тебе и не скажешь.

Псих рассмеялся, вдруг подавшись вперед, словно искренне любовался Варгом и не пытался скрыть это. Он рассматривал его, и в этих безумных голубых глазах были неприкрытый восторг и интерес.

— Мы похожи с тобой, викинг. Будь ситуация иной, может, даже смогли бы найти общий язык. Хочу показать тебе кое-что особенное! То, что еще не видел никто!

Признаюсь, что все напряглись, когда Псих снова полез в карман, извлекая из него еще снимок.

Всего один.

Вернее, это была даже не фотография, а, скорее, вырезка из газеты. Очень старая и потрепанная.

С изувеченным телом какого-то мужчины.

Судя по году, который я едва успела рассмотреть, это было больше двадцати лет назад.

Псих положил этот снимок отдельно от остальных, придвинув его к Варгу, и невозможно было не заметить, что его пальцы задрожали.

— Мой отец.

— Кровный?

— Да.

— Ты убил его?

— О да. Шестьдесят восемь ножевых ранений по голове, шее и груди. Мне было одиннадцать, — когда Псих снова откинулся на стуле назад и поправил свои волосы ладонями, его руки дрожали, а сам жест был нервным и резким. — Маме было семнадцать, когда он изнасиловал ее прямо возле окон родного дома. Чтобы его не посадили, он принудил ее выйти замуж угрозами и побоями. А потом родился я… плод насилия и жестокости. Но знаешь, мама меня любила и ни разу не упрекнула в том, кто был моим отцом.

От каждого слова Психа моя душа начинала стонать, а руки холодеть.

Варг, как всегда, молчал, но слушал внимательно, явно отмечая про себя каждое движение и интонацию этого типа, от которого становилось жутко всё сильнее и сильнее.

— Он избивал маму и меня. Насиловал ее, а меня заставлял смотреть на это. Учил, — Псих криво улыбнулся, дернув головой, словно в припадке, как обычно бывает у очень нервных людей, которые не могут контролировать свои телодвижения, когда доходят до точки срыва. — Иногда приводил в дом своих шлюх и показывал им, как издевается над нами. Они смотрели и смеялись. Кидали в нас пустые бутылки из-под спиртного… Я никогда не жалел, что убил его в тот день, и сделал бы это снова. Столько раз, сколько было бы нужно.

— Тебя судили?

— Да. Присяжные были крайне удивлены, когда психиатрическая экспертиза признала меня вменяемым в момент убийства. И мама пыталась взять вину на себя, потому что боялась, что я не выживу в тюрьме среди малолетних заключенных. Но там оказалось куда спокойнее, чем было дома.

Его голову снова дернуло в сторону, и Псих улыбнулся, пробормотав:

— Прошу меня простить... Психологи говорят, что я «нестабильный».

Он привстал со стула, чтобы из кармана брюк достать какой-то пузырек с таблетками, и судорожно заглотил сразу несколько, а потом закрыл глаза и затих.

— Зачем ты рассказываешь мне всё это? — протянул Варг, хотя, надо признаться, теперь я видела, что огонь ненависти в его глазах слегка потух, хотя и не прошел совсем.

— Наверное, думал, что ты сможешь меня понять. Думал, что мы чем-то похожи.

— Я бы никогда не поднял руку на своего отца.

Псих открыл глаза, чуть прищурившись:

— И не убил бы, будь он таким, как мой?

Варг поджал губы, но в конце концов кивнул:

— Убил бы.

На лице Психа расцвела очаровательная и широкая улыбка, словно он только что вздохнул с облегчением.

— Я не убивал Алексея Морозова. Не стал бы делать это.

— Почему я должен верить тебе?

— Не должен, викинг. Ты никому ничего не должен. Но ты такой же чокнутый одиночка, как я, и способен ощущать нутром, когда тебе лгут, а когда говорят правду. И ты чувствуешь, что я не лгу тебе.

Варг и сейчас промолчал.

— Достойные враги куда ценнее подлых друзей, Варг. Алексей был достойным врагом, рядом с которым можно было возвести империю и знать, что он не ударит подло в спину. В этом ты похож