Контракт на мужа (СИ) - Ли Марина

Утром следующего дня Ян ушёл из дому, но вернулся не так поздно, зато с целым огромным сундуком.

— Слушай, — забеспокоилась я. — Ты и так перетащил ко мне уйму своих вещей. Я же сказала вчера, ничего такого…

— Ничего такого, — прилежно повторил он. — Я помню. Просто подумал, что разбором записей моих предков можно заниматься и тут. И больше времени проведём вместе, и ты поможешь, если будет желание. Ты же не против больше времени проводить вместе?

Кивнула, потому что таки да. Никаких возражений не было. Детям нужен отец, а мне… а мне тоже нужен. Не подумайте ничего такого…

Ян выдохнул, показывая, что искренне переживал за мой ответ, и добавил, поясняя уже рабочие моменты:

— Видишь ли, мои предки построили храм задолго до проклятия богини, а он был главной святыней тогда и остаётся сегодня. В древних же записях говорится об открытом сердце, которое живёт в храме, что построен в самом центре Славоя. И упоминается при этом, что при сердце есть страж, он же опекун. Понимаешь, о чём я?

— Нет, — уверенно тряхнула головой, — но ты продолжай, мне интересно тебя слушать.

— Опекун, куратор — не один ли чёрт? — обняв, прошептал мне на ушко Ян. — Кого он опекал до проклятия? И кто жил в храме до того, как там поселился подаренный богиней Камень? Почему мы решили, что он и есть её сердце? И главный вопрос. Куда исчез первый жилец?

— Куда? — тоже шёпотом спросила я.

— Мы не уверены, но пытаемся найти ответ.

Не один вечер мы потратили на изучение бумаг многочисленных представителей рода Аскавхетео. Объединяли их две вещи: склонность к излишнему философствованию и отвратительный почерк. Часто к нам присоединялись Сливка с Эларом. И чем больше мы изучали бумаги, тем яснее становилось, что там, в храме, под слоем камня, спрятан не гнусный старик с дурным запахом, а что-то живое и настоящее, что когда-то было чистым сердцем прекрасного, наполненного магией мира.

— Я не думаю, что сердце погибло, — утверждал Ян и пальцем подчёркивал строки в одном из манускриптов. — Вот тут, смотрите, говорится: «По семи летах кровопролитных войн со змееголовыми крики мужей и жён наших достигли ушей сердца мира и оно заплакало кровавыми слезами. Кровь текла по улицам Славоя, наполняя реки и колодцы, а вслед за кровью пришла пыль и каменка, которая держалась тридцать две луны, пока стражи не принесли сердечную клятву»…

— И как ЭТО связано с тем, что происходит СЕЙЧАС? — со скепсисом спросил Эл.

— А что, если каменка — это не болезнь, от которой скончалась треть населения Славоя? Что, если это та же болезнь, которая поразила Камень уже в наши времена? Только предки смогли найти лекарство, а мы — нет?

— Но проклятье, — настаивал на своём злюк. — Проклятье же было! Не из головы же его придумали наши предки!

— Было, — согласился Ян. — Кто ж спорит? А вот подтверждения тому, что она и в самом деле заменила Камень своим сердцем — нет. Хотя слухи ходили. И о капризности женского сердца, и о его изменчивости… И о том, что вместе с богиней из мира ушла красота.

И тогда я ляпнула первое, что мне в голову пришло:

— Ну, если это сердце такое женское, как вы говорите, так дайте ему то, что оно просит. И всех делов.

— Чего же оно просит? — приподнял бровь Ян, и мы со Сливкой ответили решительно и в один голос:

— Любви, конечно.

А я добавила:

— Красивой. Кстати, почему бы Сливке и Элу не пожениться в храме? Ну, вроде как чтобы Камень заценил. Принесут, так сказать, ему в жертву свои сердечные клятвы, присягнув в вечной любви друг к другу…

Сын с отцом посмотрели на меня то ли с восторгом, то ли с ужасом, потом стремительно куда-то засобирались.

— Эй! — возмутилась Сливка. — Вы куда на ночь глядя?

Они с досадой цыкнули, мол, и то правда, ночью-то всё равно многого не сделаешь… И молодые ушли, а мы с Яном остались.

Следующую неделю своих мужчин мы почти не видели — они собрали консилиум из ведущих магов всех миров и с лупой изучали окаменевший Камень, буквально ползая вокруг трона на животах.

Тогда же было решено, что идея отпраздновать свадьбу дюка куратора в храме имеет право на жизнь и перед тронной лестницей появился бассейн с морской водой.

Но это было снаружи, в большом мире, за пределами моей квартиры и нашей со Сливкой семьи, которая внезапно увеличилась до четырёх взрослых и трёх (пока трёх) детей. Тот мир, бесспорно, был очень важен, но меня, как будущую мать, эгоистично волновало то, что ближе персонально моему, живому сердцу, а не каменному истукану, который напугал меня в первый же день, сказав, что, если я буду вести себя хорошо, он с радостью примет моих мальков в жертву… Придурок старый.

И пусть меня все простят за то, что в те нелёгкие дни я думала не о нём, а о Сливке, об Эларе, о беспокойных медузятах, о собственных малышах и о Яне.

Ян. Я не скажу, что у нас была сплошная идиллия и сироп. Мы и ругались, и спорили, а однажды, когда до родов оставалось уже не больше месяца, едва не подрались. Ну, если дракой можно считать то, что я метнула в Яна две кружки и одну тарелку. А всё потому, что он вздумал перевезти меня в лечебницу.

— Милая, — уговаривал он, а я злобно шипела:

— Не милкай мне тут!

— Если роды начнутся, а ни меня, ни Эла не будет рядом…

— Да куда ж вы денетесь! Вы ж теперь с храмовой территории не вылезаете!?

— А вдруг?

— Вдруг бывает только пук!

— Бро!

— И не рычи на меня! Сказала, что никуда не поеду! Свадьба через десять дней! Ты плохо знаешь голубя, он упёртый, как баран! И если решит меня не пускать, то ни в жизнь не пустит, а я уже пропустила одну Сливкину свадьбу!

— Боги…

Он устало перехватил переносицу двумя пальцами и прикрыл глаза, не находя аргументов.

Час икс — я об официальной свадьбе своего старшего ребёнка — и в самом деле приближался. Приглашения были разосланы, наряды куплены, в бассейн, установленный в храме, налили воду нужной температуры…

Так что можете забросать меня камнями, но я хотела, хотела, чёрт меня подери, побывать хотя бы на одной из свадеб моего единственного пока ребёнка!

Да у меня и платье было готово! Кстати, о платье. Местная мода — это прелесть что такое, особенно, если ты беременна двойней и у тебя такой живот, что ты с трудом проходишь в дверной проём.

— Ян, ну не дуйся… — я подошла и боднула его головой в грудь. — Честное слово, наутро после свадьбы сама сдамся Йонасу и до самых родов даже не пикну. Или даже вечером. Хочешь, тем же вечером сдамся?

Он недоверчиво хмыкнул и полез под мойку за веником — убирать следы семейного скандала, а я в сотый раз за последние два часа поскакала в туалет. Сегодня отчего-то гоняло меня даже больше обычного, а ближе к ночи внизу живота появилась тянущая пульсирующая боль, и меня внезапно осенило.

— Ян? — окликнула я отца своих будущих детей. — Я конечно могу ошибаться, я в этом деле тот ещё специалист, но, кажется, у меня отходят воды и начались схватки.

Он позеленел.

— Сейчас? — фальцетом уточнил он и тут же закашлялся. — Но ведь ещё рано. Ещё же целый месяц.

А я почему-то была спокойна, как слон. Будто это не у меня преждевременные роды, а у тёти Люси из соседнего подъезда.

— Я где-то читала, что с близнецами так бывает.

И добавила:

— Зато на свадьбе погуляю без пуза…

— Бро! — прорычал он в ярости и забегал по квартире. И то плюс. Злого Яна я уже много раз видела, а перепуганного слегка побаивалась.

Уже мгновение спустя я была готова взять свои слова обратно, потому что мой несостоявшийся гваделупец ускакал в ночь резвым лосем, а вернулся вдвоём с незнакомым мужиком. Пыхтя, они втащили в мой коридор надувную лодку, до краёв наполненную водой и выжидательно посмотрели в мою сторону.

— Залезай! — велел Ян, и я впервые подумала, что так и не спросила у него о наследственных заболеваниях. Только время зря на ерунду потратила.

— Ты белены объелся?

— За всё время я ни разу не подумал про договор, — вместо ответа сообщил он. — О том, куда ты мне его предложишь засунуть, в случае чего, я понял ещё в тот момент, когда впервые тебя увидел… А нормальных свадеб в нашем роду не было вот уже несколько сотен лет. Но тебя я хочу видеть своей женой… По нашим традициям, по вашим, по традициям любого из миров, по которым мы станем путешествовать в будущем. Хочу, чтобы все знали, что ты моя.