Карен Монинг - Прикосновение теней

Я вынула ее из кармана плаща. Черная рубашка карты была покрыта серебряными символами и рунами, которые напомнили мне одну из трех форм «Синсар Дабх» — древний черный том с массивными замками.

Я перевернула карту. Сверху на ней была надпись «МИР».

Это была красивая карта с красно-черной окантовкой. Посреди белого ландшафта с голубоватыми тенями, от которых он казался ледяным и запретным, была нарисована женщина, стоящая в профиль. На фоне звездного неба, прямо перед ее лицом, вращалась планета, но женщина смотрела на что-то вдалеке. Или на кого-то, кого не было на карте? Я не знала, как трактуется карта «Мир». Мне никогда не гадали. Мак 1.0 считала гадания на картах Таро такими же нелепыми, как попытки связаться с умершими родственниками с помощью спиритической доски. Мак 5.0 была рада любой помощи из любого источника. Я рассматривала карту. Зачем он мне ее оставил? Что я должна была понять? Мне нужно посмотреть на мир? Я отвлекаюсь на события и людей и это мешает мне видеть реальность? Судьба мира действительно в моих руках?

В любом случае карта предполагала слишком большую ответственность. Пророчество прояснило, что моя роль будет совсем небольшой. Я сунула карту между страниц книги, лежащей рядом с кроватью, и накрылась одеялом с головой.

Мне снова снилась печальная красавица, и снова меня мучила странная раздвоенность. Я видела мир ее и своими глазами, чувствовала ее печаль и свое замешательство. «Иди, ты должна спешить, ты должна узнать».

Я чувствовала, что это срочно.

«Только ты сможешь это сделать. Другого пути нет...» Ее слова эхом отражались от утесов, с каждым повтором становясь все слабее. «Пыталась... так долго... так трудно...»

Рядом с ней (нами) возник Принц Невидимых.

Это не был один из трех насильников. Это был четвертый. Тот, кого я никогда не видела.

Тем странным образом, который бывает только во сне, я знала, что это Война.

«Беги, прячься!» — закричала женщина.

Но я не могла. Мои ноги словно пустили корни, а взгляд был прикован к нему. Он был прекраснее троих Принцев и ужасал куда больше, чем они. Как и другие Фейри, он смотрел в меня, а не на меня, и его взгляд был похож на лезвия, кромсающие самые заветные надежды и тайные страхи. Я знала, что «специализацией» Войны было не только разжигание розни между народами. Он находил разные стороны одного человека, чтобы повернуть их друг против друга.

Это был идеальный трикстер, уничтожитель.

И я поняла, что бояться следовало не Смерти. Жизнь уничтожает Война. Смерть лишь чистильщик, уборщик, финал пьесы.

На шее Войны был черный ошейник, переплетенный серебром. Калейдоскоп цветов струился под кожей, окруженной золотым свечением, а на спине я увидела черные крылья. У Войны были крылья.

«Ты опоздала», — сказал он.

24

На следующее утро я проснулась от какого-то шума и села, озираясь. Звук повторился дважды, прежде чем я поняла его происхождение. Кто-то бросал камешки в мое окно.

Я потерла глаза и потянулась.

— Иду, — пробормотала я и отбросила одеяла.

Я догадалась, что это Дэни. Раз уж мобильная связь отсутствует, а в магазине нет звонка, то достучаться до меня, не врываясь внутрь, можно было только так.

Я отодвинула занавеску и взглянула вниз.

В'лейн полулежал на капоте «вайпера», опираясь спиной на ветровое стекло. Машина принадлежала Бэрронсу (хотя это мы еще уточним), но я тут же представила, какой штраф стребую с В'лейна за каждую царапину. Я люблю спортивные машины. Такую мощь нельзя не любить. Я решила, что «вайпер» пока в безопасности, поскольку мягкое белое полотенце, небрежно завязанное на талии В'лейна, ничего не могло поцарапать. Идеальное тело Фейри было припорошено золотом, глаза сияли, как алмазы под солнцем.

Я открыла окно. В комнату ворвался холодный ветер. Температура упала, небо затянуло низкими серыми тучами. В Дублине снова было холодно и мрачно.

В'лейн приподнял стаканчик из «Старбакса».

— Доброе утро, МакКайла. Я принес тебе кофе.

Я смотрела на него, испытывая в равной мере подозрение и желание.

— Ты нашел действующий «Старбакс»?

— Я телепортировался в Нью-Йорк. Сам смолол зерна и приготовил кофе. Я даже... как вы это говорите... взбил молоко в пену. — В'лейн протянул мне несколько пакетиков. — Сахар или заменитель?

У меня слюнки потекли. Сахар и кофеин с утра. Лучше этого может быть только секс.

— Бэрронс здесь?

Я покачала головой.

— Где он?

— Он сегодня занят, — солгала я.

— А у тебя есть какие-то срочные планы?

Я прищурилась. Раньше В'лейн говорил иначе, слишком правильно. Сегодня же... он говорил почти как человек. Я взглянула на полотенце, прикидывая, мог ли он спрятать под ним Книгу. Вполне.

— Ты не мог бы сменить это полотенце... ну, хотя бы на узкие шорты?

Полотенце исчезло.

Книги под ним определенно не было.

— Оденься, — поспешно сказала я. — Почему ты так странно говоришь?

— Странно? Я стремился научиться у человечества, МакКайла. Думал, это сделает меня более привлекательным для тебя. Как у меня выходит? Нет, подожди. Я пытаюсь выучить речевые обороты. Как успехи мои, а?

В'лейн все еще был обнажен.

— Полотенце. Быстро. И ты неправильно строишь фразы. Нужно говорить: «А как мои успехи?» Но на самом деле неплохо. Просто в твоем исполнении сленг не звучит.

Он ослепительно улыбнулся.

— Я нравлюсь тебе и как Принц. Это дает надежду. Я пришел пригласить тебя провести день на пляже. Тропический прибой и песчаная отмель. Кокосы и пальмы. Песок и солнце. Идем.

Он протянул мне руку. И это была не единственная часть тела, вытянувшаяся в моем направлении.

М-да, сексуальные мужчины поджидают меня на каждом углу.

— Полотенце! — рявкнула я.

И прикусила губу. Я не должна терять самообладание. У меня нет на это права. Судьба всего мира в моих руках. И даже карта Таро это подтвердила.

— Не понимаю, почему тебе не нравится моя нагота. Я люблю видеть тебя обнаженной.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой на пляж, или нет? Радужные глаза В'лейна засияли.

— Ты приняла мое приглашение. Я вижу это по твоему взгляду. Он стал томным. Я нахожу это возбуждающим.

— Но не на пляж Фейри, — сказала я. — Никаких иллюзий. Ты можешь перенести меня, например, в Рио, в человеческом мире, где течет только наше время?

— Приказывай, я повинуюсь, МакКайла. Мы потратим такое количество человеческих часов, которое определишь ты сама.

Это стало последней каплей. Я не могла отказаться.