Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева
В новогоднюю ночь 2034 года она сидела и углубленно читала очередную историю. Не сразу осознала, что посреди комнаты выросла ледяная стена, искрящаяся морозными узорами. Оторвала взгляд от текста, застыла в оцепенении, а когда опомнилась, отшвырнула телефон, вскочила и помчалась к ледяной стене, которая уже начинала таять. Едва успела…
— Да уж… — вздохнула я. А опоздай она, наше с ней приключение растянулось бы на вновь десятилетие, а, то и на целую жизнь.
Для меня жизнь Ольги пронеслась как один бесцветный миг. Ни ярких красок, лишь блеклые впечатления от страниц прочитанных книг, ни подруг, ни — что горше всего — мужчин. Беда бдительно оберегала свою дворянскую честь и мою заодно. Бедная я, бедная… Скоро одиннадцать лет, как я не знала мужской ласки! Да у меня там всё паутиной заросло, девицей-недотрогой снова стала.
Пробежалась по памяти Ольги, словно по выжженной земле, и не нашла ни единого ростка, способного утолить женскую жажду. А те, кто из мужчин казался хоть сколько-нибудь привлекательным, давно превратились в сморщенных старичков. Дед Василий упокоился с миром, а на его место конюхом заступил бородатый молчун, больше похожий на героев былин. Сколько ему лет, Ольга не ведала, но инстинктивно побаивалась и сторонилась, кличку дала Угрюмый.
За десять лет мужское население Мужичкино совсем захирело. Летом, правда, деревня оживала с приездом внуков к бабушкам. Вот и вся потеха. Ах да, еще «Пятерочку» построили — теперь сельчане со всех окрестных деревень приезжают затариваться.
— Как же скучно! — взвыла я, отодвинув пустую тарелку. Экран телевизора, словно заколдованный, извергал нескончаемый поток новогодних поздравлений и музыкальных номеров. А в душе моей разливалась тягучая, удушающая тоска. Моя жизнь в мире Ра, некогда полная бурных красок и захватывающих приключений, теперь казалась далеким сном. Там Ольга… Я на все сто процентов уверена, что ее жизнь вернется в прежнее русло. Хотя… Если у нее появилась истинная пара, то покоя ей не видать, особенно по ночам.
При мысли о жарких, страстных сценах между Ольгой и Романом я вновь заскулила, словно раненый зверь. С досадой выключив телевизор, обречённо завалилась в постель. Усталость от пережитого шока валила с ног. Завтра начну приводить себя в порядок, займусь телом. Ещё нужно Нинке позвонить, узнать, как она там. Не представляю, как буду оправдываться перед подругой. Правду рассказать нельзя, а что говорить о моём долгом отсутствии — ума не приложу. Кузнецов о существовании журналистки наверняка и думать забыл. Вот похудею, вернусь в родной город, и тогда… — с этими надеждами я и провалилась в беспокойный сон.
Утро не принесло облегчения. Выключив назойливый трезвон будильника, я поднялась, сонно потерла глаза и, словно на казнь, поплелась к зеркалу, надеясь, что всё это — лишь кошмарный сон. Но нет… Отшатнулась, испугавшись собственного отражения. И без того круглое лицо расплылось до неприличия, глаза, воспалённые от непрекращающегося плача, превратились в две узкие щёлочки. В таком виде меня вполне могли принять за китаянку.
В отличие от меня, Ольгу не мучила забота о моем гардеробе. Пусть ей там, в другом мире, икается от стыда. Минималистка до мозга костей. Спортивный костюм да кроссовки — на все случаи жизни. На работу зимой — пуховик, свитер и утепленные штаны. Все мои вещи, купленные в замужестве с Мироном, Ольга бережно сложила на полке в шкафу, словно экспонаты ушедшей эпохи.
— Что ж, есть к чему стремиться, — бодро сказала я, протискивая ноги в валенки. Мороз на улице стоял лютый, и эта теплая обувь была единственным спасением от окоченения.
Выйдя за калитку, я поплелась по расчищенной дорожке, превратившейся в причудливый снежный лабиринт. От него, словно вены, отходили тропинки к домам стариков и к ферме, которая за годы моего отсутствия преобразилась до неузнаваемости. Старый коровник, казалось, стерли с лица земли и возвели на его месте новый, современный, с заботой о коровах и доярках. И зачем содержать такую ферму в этой глуши? Да потому что поля вокруг утопают в сочной траве! Буренки, жуйте себе на здоровье и несите больше молока. Свежий корм — прямо под ногами.
С декабрьских морозов, когда в воздухе еще плясали колючие снежинки, началась пора отела, и я спешила навстречу новым жизням, маленьким телятам, только что появившимся на свет. Хлопот с ними невпроворот: отлучи от материнского тепла, взвесь, осмотри, выяви малейшие признаки недуга. Скоро первая вакцинация, но это пока в перспективе. А еще нужно уделить внимание сухостойным коровам. Этих почтенных матерей содержат отдельно, около двух месяцев, готовя к важному событию — отелу и будущей щедрой лактации. Тщательно продуманный рацион и условия содержания — залог успеха. Без этого удой упадет, жизнеспособность телят снизится, да и послеродовых осложнений у коров не избежать.
— Ну, здравствуйте, родные ароматы! — воскликнула я, переступая порог коровника. Деревенская симфония навоза ударила в нос. — Вот и началась моя жизнь в окружении этих милых буренок. Честно говоря, иной раз кажется, что за оборотнями убирать приятнее, псина хоть не так «благоухает», — пробормотала я себе под нос и с головой погрузилась в работу.
Незаметно зима сдала свои права весне. Звонкая капель возвестила о пробуждении природы, ручейки зажурчали, словно переговариваясь друг с другом, а важные грачи, будто послы весны, уже прибыли, за ними и скворцы подтянулись. Слушая их заливистые трели, я летела по тропинке и чувствовала, как душа наполняется светлым предчувствием солнечных летних дней. За три месяца упорного труда я скинула семь килограммов. Но вот уже неделю стрелка весов замерла на отметке 85 и словно приклеилась к ней. «Хватит! — решила я. — Больше никаких взвешиваний! Наверное, слишком сильно желаю похудеть, отсюда и упадническое настроение».
Еще одна досадная оказия омрачала мои дни — бесследно исчез номер телефона Нинель Поводыревой. Знала ведь, прятала его в надежном месте, в одной из книг, но память предательски молчала, отказываясь выдать тайну. Пришлось переворошить горы литературы, сотни томов, в надежде отыскать заветные цифры, но все тщетно. В дебрях Ольгиной памяти не сохранилось ни единого намека. Телефон молчал, в адресной книге лишь сиротливо маячили председатель сельсовета, конюх Петр да зоотехник. В голове мелькнула мысль найти в интернете ветеринарную клинику, где работала Нинель, но, поразмыслив, отбросила ее. Стыдилась я своей внешности, боялась, что Поводырева, увидев меня в таком виде, станет уговаривать бросить эту грязную работу и вернуться в Краснодар.
