До самой смерти - Миранда Лин
Тея ахнула. Но пореза оказалось мало, чтобы остановить меня. Мысль о внимании Орина наполнила силой все мышцы в моем теле. Я снова ринулась в бой, не дожидаясь, когда Пэйша нанесет следующий удар. Едва клинок рассек воздух по безупречной траектории, я попросту отскочила, чтобы он вонзился в землю, а затем ударила Пэйшу по запястью. Она вскрикнула и выпустила рукоять. Я перехватила меч, после чего плавно и устрашающе взмахнула клинком и остановила его у самой ее головы. Пэйша ответила красивой ухмылкой, Орин громко ахнул.
– Готово! – крикнула Квилл с порога, разрушая окутавшие нас чары.
Алтея вздохнула.
– О, слава богам. Хватит на сегодня.
Я бросила меч на землю, и он снова превратился в наручники, из которых был сделан.
– Сам не знаю, то ли это лучший отвлекающий маневр, что я видел, то ли худший, – сказал Холлис, первым покидая поляну.
– Отвлекающий от чего? – спросила я, нагоняя.
Но Орин придержал меня, схватив за руку. Когда остальные ушли достаточно далеко, он продолжил:
– Ты и впрямь свирепое маленькое создание, Ночной Кошмар, но, если снова будешь сдерживаться, я найду способ выманить из тебя смертоносного демона и заставить поиграть со мной.
– Поверь, ты никогда не захочешь увидеть эту мою часть.
Орин притянул меня к груди, и я позволила, наслаждаясь близостью его тела. Пусть даже в сердце поселилась тоска, а разум противился этому.
– Мне начинает казаться, что в тебе нет того, что неспособно меня сокрушить. – Он смахнул прядь волос с моего лица, задержав пальцы на раскрасневшихся щеках. – Даже твоей редкой улыбки довольно, чтобы сразить мужчину.
– Я усвоила, что твоей лести нельзя верить, – ответила я, задыхаясь.
– Деянира…
– Идем! – крикнула Квилл с порога, хотя я с трудом расслышала ее из-за бешеного биения сердца.
– Пойдем-ка в дом, Деянира Сария Фабер, Дева Смерти, жена лживого льстеца.
33
– Сюрприз!
Все члены нашей большой семьи: Орин за моей спиной, Холлис, Тея, Квилл, Пэйша и Элоуэн, что стояли впереди, – окружили меня и явно что-то замышляли. А когда они закричали, я чуть не схватилась за оружие. Я ненавидела эту ненормальную сторону своего сознания.
– С днем рождения, – проурчал Орин мне на ухо, ладонью прожигая невидимый след на моей пояснице.
День рождения служил напоминанием о том, что в конечном счете мы умрем и освободимся от этого мира. Некоторые устраивали праздник, принимали подарки и поздравления, но большинство считало это расточительством. Люди Реквиема тщательно оберегали каждую секунду своей сотни лет. У тех, кто обрел настоящее счастье в этом мире, понимание, что сотый год жизни окончится смертью, вызывало ощущение иссякающего песка в песочных часах. Но остальные вели обратный отсчет по другой причине – в предвкушении, а не из-за страха.
Узнать дату моего рождения было нетрудно. День, когда принцесса появилась на свет, должен был стать праздником в Перте, но торжественные плакаты закрашивали черным, флаги приспускали, а на ворота замка крепили объявление о трагической смерти моей матери. Мой день рождения никогда не был поводом для радости. Только для скорби. Только для одиночества в холодных каменных стенах. В этот день всех слуг и придворных отправляли по домам, а меня ждали тихие залы храма и пост. Вот как проходил мой день рождения.
Я покачала головой, пытаясь все это осмыслить, пока не вспомнила наш разговор с Квилл, состоявшийся сразу после моего появления.
– Малышка, ты предательница.
– Хороший план, правда, Пэйша?
Охотница взъерошила ее волосы.
– Само собой.
– Я сделала это для тебя. – Квилл шагнула вперед, протягивая мне свиток. – Элоуэн раздобыла для меня бумагу и краски, так что это от нас обеих.
Душу наполнили тепло и нежность, едва я развернула листок и увидела, что Квилл нарисовала всю группу, включая меня. На ее рисунке мы с Орином стояли рядом, и она даже изобразила маленький кинжал на моем бедре. Нас обступали остальные. Холлис – то ли с мечом, то ли с огромной иглой в руке, трудно сказать, хотя игла была уместнее. Алтея, нарисованная с большим сердцем на груди и улыбкой на красивом лице. Пэйша – в перьях, будто сошедшая со сцены. А еще Квилл изобразила себя, держащую Бу за лапу, и Элоуэн с праздничным тортом в руках.
– Это невероятно. Спасибо. – Я проглотила ком в горле, жалея, что не могу умчаться вверх по лестнице. Меня подгоняла мрачная мысль, что на самом деле я не заслуживаю такой любви. Но в той же мере я хотела остановить этот момент и беречь его так долго, как только смогу. Ведь, пускай Реквием неисправим, о нас такого не скажешь. И может, я правда нашла свое место.
– Не плачь, а то я тоже расплачусь. – Алтея отошла от лестницы и протянула мне бумажный сверток.
– Честное слово, не стоило так утруждаться.
– Это честь для меня, Дей.
Все выстроились кругом, чтобы понаблюдать, как я распаковываю подарок. Я испугалась, что, каким бы ни оказалось содержимое, не смогу поблагодарить как подобает и разочарую. Но когда сняла последний слой бумаги, то чуть не потеряла равновесие – в моей руке оказался кинжал.
– Тея… – Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить колотящееся сердце. – Боги, Тея.
Она снова подпрыгнула на носочках.
– Это копия Хаоса. Но мне нравится думать, что это его антипод. Изгибы на рукояти противоположны, так что один клинок для правой руки, а другой для левой. Я постаралась придать ему наиболее подходящий внешний вид, а Элоуэн выбрала рубин. Надеюсь, ты назовешь его Безмятежность. Ведь они как день и ночь. Тьма и свет. Хаос и Безмятежность.
Элоуэн стояла возле двери, прижав руки к груди и не сдерживая слез.
– Надеюсь, тебе нравится.
Я лишилась дара речи. Не существовало слов, способных выразить мою признательность. И дело было вовсе не в клинке, настоящем произведении искусства. А в самом жесте. В горле вновь встал ком, а в носу защипало. Я надеялась, что сумею сдержать слезы.
Сделав глубокий вдох, я поблагодарила Элоуэн и Алтею, но, когда они подошли, чтобы обнять меня, застыла как вкопанная. Я испытывала неловкость и не могла выразить свои чувства. Они были добросердечны, а я холодна, и это оставалось неизменным все эти недели. Но их человечность оказалась непоколебима. Даже когда я рыскала по дому, думая, что они не дадут мне ответов, злилась или дерзила. Они были добры. И я этого не заслужила.
– Теперь я, – слабым голосом произнес старик и достал из-за спины большой
