Ее дикие звери (ЛП) - Бали Э. П.

Я перекидываю волосы через плечо.

— Я никуда не пойду с тобой одна. Ты пытался похитить меня, помнишь?

А потом кричу мысленно:

— Ты заключил кровавый договор с моим отцом, помнишь?

Коса вздрагивает, и я хмурюсь на его ответную реакцию.

Мышца на его челюсти дергается, прежде чем он указывает на мое тело и говорит:

— Это неподходящая одежда.

Он серьезно?

Я крайне оскорблена. Кроме того, я тщательно продумала этот наряд, подошла с творчеством и планированием, чтобы не выглядеть неуместно. Миссия выполнена, на самом деле.

— Тебе-то какое дело? — говорю я злобно. — Вы с Лайлом сговорились, что ли? Никакой анимус не будет указывать мне, что надевать.

— Лайл? — повторяет он. — Ты имеешь в виду своего заместителя директора?

Его голос мрачен, когда он произносит титул Лайла, и я слышу предупреждение в нем громко и четко.

— Да, лев-босс, — я отворачиваюсь, намекая, что разговор закончен. — Я больше не разговариваю ни с тобой, ни с твоими братьями.

Предатели. Изменники.

Его второе рычание тихое, но наполненное гневом. Каждая девушка поблизости замирает, услышав скрытую угрозу в этом звуке, и шестеро нимпинов начинают дрожать на своих насестах. Но я знаю, страшных людей. Мой отец — страшный человек, и хотя он, возможно, не испытывает угрызений совести, причиняя мне боль публично, у меня почему-то такое чувство, что у Косы было бы предостаточно вины и противоречий. И действительно, постояв мгновение угрожающей скалой, он разворачивается на пятках и уходит.

— О черт, это было страшно, — говорит Сабрина, переводя дыхание.

— Правда? — мягко спрашиваю я, разглядывая кутикулу, хотя мое сердце колотится, как носорог. — Я совсем не испугалась.

Надеюсь, он это слышит.

Ракель ругается себе под нос.

— Черт возьми, Лия. У тебя я-я-яйца размером с с-солнце.

Я сдуваюсь, как воздушный шарик, когда Коса плавно садится рядом с Ксандером. Единственные мужчины в этой школе, обладающие силами огня и воды, просто сидят там, как нефиг делать.

— Это я, — мрачно бормочу я. — Зайчонок с большими яйцами.

На следующий день, когда Минни, Стейси, Ракель и я сидим в библиотеке с огромной стопкой юридических книг, которые Тереза заставляет нас читать, я чувствую на себе острый взгляд, подобный кирке. Я оборачиваюсь и вижу Косу, сидящего в одном из кресел с кожаным талмудом в татуированных руках.

Конечно, он выбрал кресло, откуда ему будет хорошо меня видно, даже если это моя спина. Но теперь его присутствие не дает мне спокойно сидеть. Я бросаю взгляд на Эфрама, библиотекаря, но он заправляет один из своих толстых дредов под шапочку, читая текст о продвинутом телекинезе.

— Почему он здесь? — шиплю я Минни.

Тигрица вздыхает, потирая уставшие глаза. Мы работаем над делом уже несколько часов и не нашли ничего полезного. Она многозначительно смотрит на меня.

— Ты знаешь почему, Ли-Ли.

Его акула, без сомнения, пытается подобраться ко мне поближе, точно так же, как волк Дикаря. Они ничего не могут с этим поделать. И кто может забыть тот день, когда он крался ко мне в лекционном зале с этим жутким блеском в глазах? Ох уж эти сверхъестественные фокусы, которые и ужасают меня, и приводят в восторг.

Но сейчас это просто превращает мое раздражение в откровенный гнев.

— Что он читает? — шепчет Стейси, прищурившись через мое плечо. — Он не похож на любителя чтения.

— Там написано, — медленно произносит Ракель. — М-мифы о Костеплете. — Волк хмурится. — Ч-что такое К-костеплет?

— О, это мифические звери, которые могут превращаться во все виды зверей, — отвечает Стейси. — Они существовали сотни лет назад, но вымерли. Все, что им нужно было сделать, это прикоснуться к животному, и они могли превратиться в него и использовать силу этого ордена. Звучит безумно, да?

— Странно, — говорит Ракель.

Я вскакиваю так быстро, что стул падает на ковер. Разворачиваюсь и иду прямо к Косе.

Когда я подхожу, он захлопывает книгу и переводит взгляд на мои голые ноги, короткую черную юбку дня и розовый корсетный топ. Сверху я накинула курточку от сквозняков кондиционера, но она не оставляет места для воображения.

Мои глаза также блуждают по его фигуре, ведь он акула, о которой говорят шепотом.

— Коса, — холодно заявляю я.

Он подхватывает тон.

— Аурелия.

Каждый раз, когда он произносит мое имя, это сбивает меня с толку. Но я беру себя в руки под его пристальным взглядом, перекидывая свой длинный хвост через плечо. Он с предельной точностью повторяет движение со своими волосами.

— Мне любопытно, — я упираю руки в бедра, нависнув над ним. — Раз тебе так нравится работать на моего отца, ты придешь на мои похороны?

Выражение его безупречного лица меняется с любопытного на каменное.

— Я ни на кого не работаю, особенно на Мейса Нагу.

— Лжец, — шиплю я.

Бросаюсь вперед и хватаю его за палец правой руки, нацелившись на грязную магию, начертанную там.

Но, конечно же, он быстрее. Сильнее. Коса дергает меня вперед за ту же руку, и, когда я накреняюсь вперед, обхватывает одной из своих больших рук нижнюю часть моего лица, сжимая пальцами щеки. Его лицо находится в нескольких сантиметрах от моего, глаза сверлят так, что сердце сжимается в судорогах.

— Я нуждался в твоей смерти, Регина, — шепчет он. — Нуждался в этом, как луна нуждается в солнце.

Мои руки обвиваются вокруг его запястья, и кожа под моими пальцами гладкая и теплая. Коса резко отпускает меня, и поскольку я уже была под наклоном, я по-идиотски падаю прямо на него.

Его тело восхитительно твердое под моим, клянусь Дикой Богиней. В гневе я хватаюсь руками за подлокотники дивана и заставляю себя встать. Конечно, он не делает никаких попыток помочь мне.

Я поднимаюсь на ноги взволнованная его словами и силой, которую почувствовала под собой. Мне приходится перекинуть хвост через плечо, чтобы хоть как-то собраться с мыслями.

— Нуждался в моей смерти… — медленно повторяю я, пытаясь притвориться, что никакого падения не было.

Теперь он наклоняется вперед в своем кресле. Генри, предатель, левитирует и садится на плечо Косы.

— Не сейчас. Пока нет.

Я закрываю глаза и раздраженно откидываю голову назад.

— Ты можешь уже принять хоть какое-нибудь гребаное решение, человек-акула? Потому что я не выдержу этого стресса.

Уголки его губ приподнимаются, словно он находит меня забавной. Я смотрю на него. Смотрю на Генри. Взгляд Косы блуждает по пространству вокруг меня, и я не могу не задаться вопросом…

— Какой ты видишь меня своими акульими способностями? — черт, на нем же сейчас кандалы. — Что ты увидел, когда… — когда ты расстегнул мои щиты, как платье.

Мгновение он обдумывает мой вопрос.

— Когда ты… под щитами, я мало, что вижу.

Я сглатываю и говорю неохотно:

— Ты же можешь убрать их, когда захочешь.

— Было больно? — спрашивает он. — Когда я это делал?

— А тебя волнует, больно мне было или нет?

Он не отвечает, и довольно внезапно мне становится интересно, каково это — иметь его своей парой. Открыто. Каково это — жить с этим мужчиной, спать в его постели, принимать его подарки. Взял бы он меня со своим братом? Они достаточно близки, чтобы трахать меня одновременно? Стали бы они…

Я вздрагиваю, когда он снова заговаривает.

— О чем ты думаешь, Аурелия?

— Ни о чем, — выпаливаю я.

Глаза печет, когда я возвращаюсь к реальности и сосредотачиваюсь. Что плохого в том, чтобы рассказать ему?

— Просто… на что это было бы похоже, сложись все по-другому. Если бы мой отец не хотел…

Я захлопываю рот, потому что едва не…

Блядь!

— Если бы твой отец не хотел чего?

Я вдруг обнаруживаю, что не могу смотреть на него.

— Аурелия, — голос Косы острый, как нож для бумаги, и я вспоминаю, с кем, черт возьми, разговариваю. Зверь, который приказывает убивать других, даже не моргнув глазом. Зверь, которого боятся, потому что он похищает людей посреди гребаного дня. О чем, черт возьми, я думала, когда решила, что у нас может быть нормальный разговор?