Спасите, мой муж идиот! - Светлана Ершова

собралось невероятное количество. Страже пришлось разгонять зевак, дабы проводить меня до виселицы. На меня глазели с осуждением, ненавистью, любопытством. Не было в этих взглядах только сочувствия: все искренне убеждены, что я заслужила такую участь.

Поднявшись на эшафот, я встала рядом с палачом и мельком осмотрела взволнованную толпу, сразу поднимая глаза на балкон ратуши, где и восседала королева. Тоже пришла насладиться зрелищем и неважно, что на моём месте должна стоять она! Эх, я жалею только о том, что не успела её прикончить!

Мужчина в красном колпаке с прорезями для глаз накинул верёвку на мою шею и повернулся к Кейлет, ожидая приказа привести приговор в исполнение.

Тут раздался цокот лошадиных копыт и на площадь, распугивая народ, въехал министр Кирин в сопровождении двух отрядов солдат.

– Остановить казнь! – выкрикнул отец, не сводя с меня обеспокоенного взгляда.

А я едва не зарыдала, увидев своих подчинённых, особенно обрадовалась живёхонькому Фирсу! Всё-таки не убила нашу кобру змеюка подколодная!

– Что вы себе позволяете, министр?! – рявкнула королева, вскакивая с насиженного места. – Вы понимаете, что ваше поведение расценивается как бунт и попытка захватить власть?!

– Пусть так, если для спасения дочери мне придётся стать врагом королевства, я пойду на это не задумываясь!

– Она убила принцев!

– Ни за что не поверю, что Майя могла причинить вред собственному мужу! – произнёс отец, а воины его поддержали дружным кличем.

Палач растерялся, переводя взгляд с министра на королеву и обратно, не понимая, как ему быть.

– Я бы на вашем месте подождала, чем это противостояние закончится, пока не ясно, на чьей стороне будет победа, – подсказала я ему.

– Повесить гадину! – заорала Кейлет.

– Только попробуй к ней прикоснуться, и я лично тебя живьём на куски порублю! – с угрозой предупредил министр Кирин.

Разозлившись, свекровь покинула балкон, чтобы спустя минуту объявиться на площади. Уверенно пройдя мимо расступающихся перед ней граждан, она поднялась на помост и, ткнув пальцем палачу в грудь, прошипела:

– Я – твоя королева, исполнять приказ, иначе самого казню без суда и следствия!

Покосившись на моего отца, мужик несмело потянулся к рычагу, открывающему люк под моими ногами, но дёрнуть его не успел: со свистом пролетела стрела, вонзаясь в столб рядом с его ладонью. Отдёрнув руку, палач посмотрел на улыбающегося Сейнора, нарочито медленно достающего из колчана вторую стрелу.

64

ЭВАН.

Сорвавшись в жерло вулкана, я чудом успел ухватиться за выступ, немного не долетев до лавы. Ударившись обнажённой, залитой кровью грудью о раскалённые камни, зашипел от боли. Подняв голову, понял, что сверху меня не видно, значит, Амайя, Джулс, а главное маман убеждены в том, что я погиб.

В целом это почти правда. Пусть я ещё держусь, но ослаб настолько, что даже подтянуться не могу, чтобы забраться на узкую площадку. Отлично осознавая, что надолго меня не хватит и я всё-таки упаду, я почему-то настырно цеплялся за обжигающие камни.

Неожиданно запястье обхватили чужие пальцы, вытаскивая меня на уступ. Недоверчиво посмотрев на невредимого и хмурого Ангрена, выдохнул:

– А ты как уцелел?

– Странный вопрос. Если ты смог зацепиться, я-то почему нет? У меня, в отличие от некоторых, дырки в груди нет, зато когти имеются! – буркнул брат, снимая камзол.

Бросив тряпку на площадку, чтобы защитить мою спину от ожогов, он уложил меня поверх неё и осмотрел рану.

– Чёрт, отвратно выглядит.

– Я догадываюсь, – прошептал, обессилено прикрывая глаза. – Анрген, когда выберешься отсюда, передай Майе, что я любил её до последнего вздоха, и присмотри за моей искоркой, пожалуйста.

– Ага, разбежался! Я был готов защищать и оберегать её до самой смерти, но ты отнял у меня любимую, так что сейчас подобрал сопли, показал мне хвалёную драконью регенерацию и сам присматривай за своей женой!

– Не получится. Здесь слишком жарко, моя ледяная магия не справится с исцелением, – просветил я его из последних сил и отключился.

Вновь придя в сознание, первое, что ощутил – прохладный ветерок. Прислушавшись к своему организму, понял – чувствую себя довольно сносно. Открыл глаза и посмотрел на сидящего рядом брата. Удерживая окутывающий меня кокон, он вспотел от натуги, но всё равно продолжал вливать в него магию льда. Честно говоря, я не ожидал от Ангрена такой самоотверженности и поддержки. Он же сейчас иссушит себя!

– Прекращай, пока не угробился! – проворчал и, с трудом сев, опустил глаза на собственную грудь.

Из-за запёкшейся крови мало что видно, но вроде бы рана затянулась.

– Эван, ты скотина! Я два дня с тобой возился, чуть сам от магического истощения не загнулся, и никакой благодарности!

– Поэтому и говорю: хватит! Я в курсе, что резерв у тебя небольшой, и не желаю, чтобы ты жертвовал собой ради меня. Я тебя живого больше люблю.

– Мне показалось, или ты признался мне в любви? А как же утверждение, что моя дружба и забота тебе даром не сдались?

– Так и не дошло? Я защитить тебя пытался. Маман бы взбеленилась, начни мы нормально общаться, а если бы всплыло наличие у тебя ледяной магии... Впрочем, ты уже сам видишь результат.

– Я скучал по тебе, – признался брат сконфужено.

– Я тоже! Лучше скажи, как выбираться отсюда будем?

– Нет идей! Думал использовать когти, но камни слишком горячие, только обожгусь и никакого толку. Да даже если получится, как я тебя-то достану?

– Есть у меня предложение, но придётся ещё денёк тут прокуковать, пока я сил наберусь.

– А дальше?

– Мы улетим! Надеюсь, здесь достаточно места, чтобы дракон смог взмахнуть крыльями.

– У тебя проснулась третья ипостась?

– Давно уже, но я ещё ни разу не обращался, вот и не могу сказать, какого размера мой ящер, – ухмыльнулся я криво.

– Ты ненормальный, это же адская боль! – произнёс Ангрен обескураженно.

– Так получилось.

Восстановление в таких условиях проходило очень медленно. Ещё и пить хотелось до такой степени, что о еде я и не вспоминал. Я отлёживался и вставал лишь один раз – организм потребовал! Ангрен же, присев на самый край, смотрел в небо. Так и просидел всю ночь, растормошив меня лишь на рассвете.

Тянуть и дальше было нельзя, иначе мы тут от обезвоживания скончаемся. К тому же на душе тревожно: сложно представить, что может учудить супруга,