Весна, которой нам не хватит (СИ) - Летова Ефимия

Ему было нужно взять её за руку, чтобы состарить цепь.

- Делайн, он тебе поможет...

- Нет, – вдруг с мягкой улыбкой, неуместной на этом жутком из-за полубезумного взгляда лице, сказала Делайн. Кое-как поднялась, шагнула к Эймери сама – он не отшатнулся, смотрел на неё, хотя мне бы было страшно до одури, настолько она в этот момент походила на безумную Ройну из сказок – ту, что выкопалась из могилы, чтобы навестить любимого. – Привет, Тридцать первый. Думал, я тебя не узнаю?

- Привет, Двадцатая, – в тон ей ответил Эймери. – Ты выросла.

- Мне было так паршиво, – я едва разбирала, что она говорит. – Я так... виновата. Я не хотела, Тридцать первый. Это всё он, не я!

- Кто – он? – Эймери обхватил таки её запястье с металлическим браслетом, и хотя я понимала, что он просто хочет снять его, хотя я знала, что здесь опасно, что нужно срочно уходить, мне на мгновение стало не по себе. В отличие от меня, Делайн была человеком его круга, его мира. Они понимали друг друга куда лучше, чем мы с ним. Подходили друг другу. И когда Делайн неожиданно обняла Эймери, а он свободной рукой погладил её по острым исхудавшим плечам и спине, я не выдержала и отвернулась.

Только по тихому лёгкому звяканию я понимаю, что Эймери закончил ржавить металл.

- Идём, – он потянул Делайн за руку, но она неожиданно замотала головом и снова заскулила, накручивая пряди сальных волос на пальцы.

- Нет. Я... я же не могу.

- Почему?

- Я должна остаться здесь. Я должна. Я не могу.

Судя по голосу, Эймери терял терпение. Мы не знали, кто её приковал здесь и зачем, но он мог вернуться. И неизвестно, какой властью и силой обладал неведомый похититель.

- Двадцатая, ты сбежала из самого Джаксвилля! Я не смог, а ты смогла! Ты уже столько всего смогла… Ты и сейчас сможешь. Идём.

- Ты не понимаешь! – взвизгнула она и снова истерично расхохоталась. – Я убийца, Тридцать первый! Оставь меня! Иначе – кто знает, что случится?! Может быть, это будет повторяться опять и опять... Уходи. Уходите все! Зачем ты пришёл?! Зачем ты снял с меня это? Верни обратно! Я опасна... Не хочу!

Её голос тонул в земляном полу подземного лабиринта.

- Двадцатая, ты спасала остальных, – деланное спокойствие изменяло Эймери, он явно не хотел оставаться тут больше, ни тащить силой нашу упирающуюся находку. – А как же Тринадцатый? Без тебя он бы сгорел в пожаре Джаксвилля! И остальные тоже…

Делайн словно обмякла, опустила руки – тоненькие бледные веточки с паутинкой едва заметных вен.

- Тогда я была ребёнком, – сказала она. – Но потом... Уходи! Я же клялась себе, что больше никогда…

Эймери подхватил её на руки, как ребёнка, прижимая к груди, и я снова отвернулась, коря себя на все лады: не время и не место было проявлять собственничество, и всё же я старалась на них не смотреть. Мы шли не так уж быстро: хоть Делайн и казалась невесомой, неправдоподобно тонкой, наверное, нести её было весьма неудобно. Я шла впереди, подсвечивая стрелочки-указатели, и слышала, как Эймери тихонько увещевает Делайн успокоиться, как пытается осторожно расспросить, но все расспросы натыкались на очередной стон, приступ хохота или крик.

Жалость и злость душили меня. И стыд. Мы должны были, мы все обязаны были искать её! Она была так близко. И ей было так плохо... Даже если она убила Реджеса... Значит, он сам был виноват! Мы же, в сущности, совсем ничего не знаем.

Эймери говорил что-то тихо-тихо, я невольно вслушалась: он словно читал какие-то странные детские стишки… или заклинание.

Пусть болит у лесной куницы, у дикой птицы, у ежа колючего, у мороза трескучего, у мыша летучего, а у тебя не боли, не коли, под копытом коня в пыли, отпусти печали, пусть ветра их качают, пусть ветра их развеют, до небесного луга, до горящего круга, хоровода соцветий, уноси горе ветер…

- Пусти... сама пойду.

По моим ощущениям мы уже почти подошли к выходу. Я остановилась и обернулась на голос: Эймери осторожно ставил Делайн на ноги. Мне показалось, что её лицо стало уже не таким мертвенно-серым, но дело было не в цвете кожи: взгляд приобрёл подобие осмысленности. А вот Эймери выглядел куда более уставшим, чем ещё полчаса назад, и я вспомнила, что при желании он мог направить свой странный "старящий" дар на ускорение выздоровления. Вероятно, в некоторых случаях это были схожие по сути процессы.

У него даже губы пересохли настолько, что из одной трещинки сочилась кровь.

Делайн покачнулась и вцепилась в рукав Эймери.

- Голова кружится. Как странно видеть вас... видеть хоть кого-то. Виски ломит… Какое сейчас время года?

- Всё ещё весна, – ответил Эймери. Губа его всё же лопнула, и он слизнул проступившую кровь языком.

- Дел, – позвала я. – Двадцатая или как там тебя... Что произошло? Как ты здесь очутилась? Даже Аннет по тебе скучала.

Дел скривилась, почти так же, как могла бы это сделать прежняя Делайн, независимая, бойкая и отчаянная. Как будто на лицо бездушного тряпичного маникена легла призрачная тень прежней живой настоящей девушки.

- Я не помню. Почти ничего не помню. Двадцать вторая опять плакала ночью... Я встала и вышла, не в силах это вынести. Мне тоже часто снились страшные сны. Детям нелегко убивать, а мне пришлось. Кроме тех, охранников в Джаксвилле, были и другие. Одна... девчонка хотела меня прирезать, там, в обычном приюте. И ещё был учитель, он заперся со мной в подвале, чтобы... И ещё… В общем, сны – это такая сволочь. Я вышла в сад. Голова гудела, а ещё стало холодно. Очень холодно, я выскочила так быстро, почти босиком... Пошла в купальню. Хотелось лечь в горячую воду и смыть с себя память. Дошла до порога. Постояла, представила, как пойду обратно с мокрой головой, и передумала. Нет. Нет, это было раньше… Не то.

Делайн закрыла лицо руками. Провела обломанными, обкусанными грязными ногтями по щекам, оставляя полосы.

- Да, точно. Мы должны были встретиться с тобой. В купальне. Я подумала – надо было сразу тебе рассказать. Ты не такая, как другие. Хорошая. Но я не хотела, чтобы ты знала о тех… смертях. Я просто хотела быть нормальной. Быть как все. И я задержалась в комнате, а потом в саду. Мне было страшно. Что ты осудишь. Испугаешься. Такая, как ты. Даже такая, как ты!

Делайн снова покачнулась, и Эймери поддержал её за плечи.

- Пойдём. Потом поговорим.

- Сейчас. «Потом» может уже не быть.

- Тот, кто тебя тут запер…

- Нет! Сейчас. Всё надо говорить… сразу. Я вышла в сад и села на лавку… в мёртвом садике. И увидела Ноля. Я всегда так крыс называла, с детства, они… свободные. Без номеров. Я подумала о свободе. И пошла за ним в подвалы. Он как будто звал.

- Как? – не поняла я. – Зачем?

- Я часто туда ходила, - хмыкнула Делайн. – Выпускала крыс из крысоловок. Кротова крысиная фея. Ну и вообще, мне там нравилось. Тихо, спокойно. По вечерам вообще никого нет.

- Но вход в подвалы только с территории КБД…

- Не только. Из КИЛ тоже есть, запасной, я давно его обнаружила. И он вообще не запирается, просто вешается навесной замок для вида – и всё. Я шла и… в общем, набрела на эту комнату. Отодвиинула замок зачем-то И увидела там мёртвое тело. А потом получила удар по голове. Отключилась. Пришла в себя там же. На цепи. С мертвечиной по соседству. Её только через неделю убрали. Крысы бегали… ели что-то. Меня рвало, зато и голод не мучал. Еду… еду и воду принесли позже. Сперва пила то, что из трубы текло. И вдыхала запах смерти. Надышалась на три жизни вперёд.

Она засмеялась, заплакала и снова засмеялась. Просветление, наступившее в результате воздействия магии Эймери, оказалось недолгим.

- Чьё тело ты видела? – тихо спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ.

- Лиссы. Похоже, ей голову проломили.

- Кто…

- Не знаю. Я никого не видела. Однажды появилась вода, мешок сухарей, ещё что-то... Цепь оборвать не смогла. Дни шли… один за другим. Мысли путаются, – последние два слова Делайн проговорила особенно громко и отчётливо. – Я думала сперва, что умерла. Что это моя грядка на Небесном лугу такая: жить, глядя на последствия своего дара. Скверного, проклятого дара.