Елена Вихрева - Шпионские игры (СИ)

— Согласен. Побуду подопытным.

— Не шути так. Ведешь себя, как неразумный мальчишка.

— А на самом деле я взрослый и образованный. Я вот еще читал средневековую легенду, как прекрасная дама перевязала раненого рыцаря своей косой.

— Брррр, — содрогнулась Кира. — И немытые средневековые волосы прилипли к ране. Какая гадость!

— Да? А казалось романтичным. Но это и хорошо, что тебе не понравилось. Там прекрасной даме же пришлось отрезать косу, чтоб использовать в качестве жгута. А мне бы не хотелось, чтобы ты отрезала свои волосы.

— Элемент мести? Помучайся, Кирочка, еще и с косой? Мало тебе таких бестолковых пилотов?

— Ну зачем ты так? — он вдохнул, потому что препарат оказался очень жгучим.

Но буквально спустя несколько минут глаза Резкого обрели странный огонек, да и все его поведение изменилось, как будто он избавился от всех правил приличия разом.

— Кира, — прошептал он и вдруг обнял девушку, осматривающую его ушибленную ногу, и прижался к ее губам нахальным, невероятно нежным и откровенным поцелуем.

— Что ты творишь?

— Не могу больше скрывать. Я люблю тебя. Безумно. Больше жизни. И никакие девицы, ни на какой планете не смогут вытеснить тебя, твой образ. Я могу целовать хоть осьминожих, но думать буду только о тебе.

— Милое сравнение, — хмыкнула Кира, отстраняясь от его объятий. — Спи.

— Не засну. Приляг рядом, а? чтоб я не убежал и еще с кем не подрался.

И тут Киру осенило: в препарате явно было что‑то не то. И теперь остатки флакона следовало отдать Доку на анализ, чтобы выяснить: это особенность таллирианской медицины или такая неожиданная реакция на земном организме?

Она кое‑как отделалась от настойчивых приставаний Резкого, а затем, дождавшись, пока он заснет, отправилась к Доку с флаконом.

— Миш, надо проверить, — и она рассказала вкратце, как странно повлияла безобидная наружная пенка на довольно сильный организм Резкого.

— А на тебя? Ты же ею дышала, трогала?

— Да. Я размазывала кончиками пальцев. Не очень привычный носик распылителя, легла первая порция очень кучно.

— И ничего не почувствовала?

— Нет. Но у меня на руках сейчас нет ссадин.

— Чистая случайность, — рассмеялся медик. — Подождешь тут? Или доложить?

— Как хочешь. Но чем скорее, тем лучше.

Спустя какое‑то время ее нашел медик в помещении, которое относительно можно было бы назвать рабочим кабинетом, хотя местный подход к оснащению рабочего места сильно отличался от привычного им. Таллирийцы не пользовались официальными столами, креслами и стульями. Удобная и функциональная мебель тоже создавалась по их технологиям в соответствии с запросами пользователя, а перекомпоновывать ее можно было бесконечно. Поэтому ребята давали свободу фантазии, изобретая для себя воздушно — облегающие гамаки с сенсорной панелью для работы, а вот Кире пришлось заказать нечто более аскетичное и твердое. Никто, включая медика, не знал, что у нее довольно часто болит спина — сказывалась скрытая и практически нелеченая травма, полученная еще в период учебы. Ей тогда показалось неуместным показать свою боль при парнях — страшно было услышать за спиной: 'Девчонка, что с нее взять, ушиблась и ноет'. А позже, когда стало ясно, что повреждение довольно серьезно и полного выздоровления организм сам ей не обеспечил, находясь в постоянной нагрузке, то пришел иной страх: что все ее усилия окажутся напрасными, как и эта травма, и ее отчислят в самом начале карьеры.

Кира перебирала на экране материалы по местным обычаям, связанным с ухаживаниями за девушками, заключением браков и тихо ругалась про себя: ей это было совершенно не интересно. Гораздо больше внимание девушки привлекли ритуальные мечи, которые еще в незапамятные времена утратили реальное боевое значение, но упорно сохранялись в процедуре дуэлей между воинами высших уровней. Очень тяжелые на вид, с замысловато вырезанным широким лезвием, они выглядел устрашающе. А Кире очень хотелось подержать их в руках и понять, насколько они удачно сбалансированы и не служат ли все эти многочисленные выемки и крюкообразные выступы для усложнения боя, а не его эффективности. В конце концов, как она поняла, таллирианские дуэли были направлены не на убийство поединщика, а на демонстрацию своего над ним превосходства по выносливости и технике боя, то, чего не всегда можно проявить в реальном сражении, где исход решает множество факторов, а оценивается результат, а не красота его достижения.

— Нашел, — положил перед ней заключение медик. — Странно. Наш генотип настолько совпадает, что регенератор безошибочно вылечил и тебя, хотя я объективно не знаю твоего состояния на тот момент. И Вайпера, которого я сам помогал извлекать из кабины истребителя. Он был буквально пополам перерезан. А вот простейший препарат, как я понял, для бытовых нужд населения, вызвал реакцию несовместимости.

— Как? — похолодела Кира, вспомнив об оставленном ею спокойно отсыпаться Саше. — Несовместимость? Это отрава для нас?

Но медик усадил ее обратно, уже вскочившую, чтобы вместе с ним бежать спасать Резкого.

— Нет, не отрава. И не факт, что регенератор не действует так же. Опять же, не видел тебя сразу после. Вайпера видел, но я же не знаю, каким должно быть поведение пациента после такой процедуры. Да, сонный, немного вялый, но это прошло. Что‑то невпопад ответил. Да меня разбуди, тоже могу ляпнуть.

— К чему клонишь?

— При попадании в кровь препарат ведет себя как алкоголь. Сопоставил с данными крови Сталия. Помнишь, просила образец собрать?

Кира кивнула, внимательно всматриваясь в выведенные на экран изображения кровяных телец, графики и диаграммы.

— Так вот, у таллирийцев такой реакции опьянения, судя по моим данным, быть не должно. Но легкая эйфория будет. Она снимает боль, облегчает переживание неприятной ситуации травмы.

— А у Саши? Что с ним такое?

— Ваши все образцы у меня есть крови. Он бы и на алкоголь среагировал сильнее, чем, к примеру, ты.

— Так что было? Он вел себя, как пьяный?

— Скорее, как человек, у которого отключились внутренние блоки и вылезла наружу правда. Ты же знаешь, что есть препараты, заставляющие говорить правду, и они известны достаточно давно.

— То есть все, что он говорил несколько странного, было не наваждением, а…

— Высвобожденной правдой, — договорил за нее медик. — Кира, и вот тут ты меня заинтриговала. А что такого наговорил тебе Сашка? Какая может быть служебная информация, которой не знаешь ты? И которую мог утаить Александр? Я не так давно его знаю, но он кристально честен. И предан Галактике.