Замуж за демона? Да легко! 2 - Валентина Игоревна Колесникова

В руках держала платок сестры — это все, что от нее осталось после нападения воск правителя.

— И кто же этот самый счастливый на свете человек? — в голосе ни капли насмешки.

— Тамерлан…

Вновь тишина, я ощутила всем телом, как воздух стал более напряженным.

Ночной лес озарился сиянием — вначале еле заметным, затем он усиливался вновь и вновь, разгораясь яркими серебренными вспышками.

Их было много… Много небольших черных ласок, с яркими фиолетовыми глазами. Они с интересом уставились на меня, изучали, принюхивались, затем…

Затем всей гурьбой прильнули к дрожащим коленям.

— Мама, ей холодно? — голосок совсем юный. Но разве такое возможно? Разве дэймоны… разве дэймоны могут иметь потомство?

— Нет, Ярой, она сильно напугана.

— А почему? Разве мы страшные?

— Мы — нет. Но судьба ее — да. Ты истинная Тамерлана… Ни за что бы не подумала, что это чудовище способно любить.

— Способно… Было… Когда-то… Пока не связало свою судьбу с Луу!

— Так ты понимаешь это? Ты понимаешь?

О да, я понимала. Я видела отражение дракона в его злых бездонных глазах, переполненных яростью.

— Когда Тамерлан напал на мою деревню, он уничтожил население. Всех вырезал и смеялся… Он смеялся, склонив голову над стариками, он смеялся, рассматривая изнеможённые голодом тела… Он убил сестру на моих глазах, даже не взглянув в мою сторону, а когда увидел… Когда я посмотрела на него, то… Это чувство… Это отвратительное, всепоглощающее чувство, которое возникло в сердце. Оно казалось мне отвратительным, невозможным. Его рука замерла, занесенная с мечом, а затем он опустил лезвие.

— И что произошло потом? — дэймон рассматривала меня с изумлением, вглядывалась в глаза, а затем к моему ужасу изменилась в размере, стала совсем небольшой формы, и мягко прильнула к моим ногам вместе со своими детьми. Пушистые комочки замерли, наблюдая за тем, как по моим щекам текли слезы.

— Я единственная, кто выжил. Никто из простых людей не знает о том, что я из себя представляю, — вспоминать кровавый день было ужасно больно. Лицо сестры отчетливо стояло у меня перед глазами, — Тамерлан ушел, ошарашенный возникшими чувствами. Он схватился за сердце и в этот момент что-то промелькнуло в его глазах, но лишь на мгновение. Затем появился Луу и вот тогда я внезапно все осознала. Это Луу сделал его таким. Это Луу повлиял на сознание, усилил ненависть и жажду насилия. Это все дракон…

— Ты права лишь отчасти, — мягкий голос успокаивал. Глаза дэймона внезапно сверкнули синевой, что заставило меня резко вздрогнуть. Множество пушистых тел обвили мои ноги и руки, словно забирали на себя эмоции.

Мне стало легче.

Как странно.

— Луу очень древний и старый дэймон, — ласка наклонила голову в сторону, словно принимала решение, стоит ли мне доверять, но затем все же продолжила, — знаешь ли ты, кто такие дэймоны на самом деле?

— Я так и не нашла ответа на этот вопрос, к тому же я слабая. Мне не позволили пройти объединение, сказав, что я умру даже в попытке связать себя с дэймоном низкого класса.

— Они были правы, — вновь мягкий тембр в голосе, ласка словно гипнотизировала, заставляя вести себя более спокойно и уверенно, — но опять же лишь от части. Ты пришла ко мне, Силина. Просишь о помощи сразить Тамерлана, просишь о помощи уничтожить самого Луу, против которого никто не восстает, так как очень хочет жить. Ты просишь меня отдать свою жизнь ради этого мира, я правильно тебя понимаю?

— Д-да… все так.

— Ты готова пожертвовать собой и мной? Ты ведь знаешь, что случится с твоим телом, стоит нам полностью объединиться? Как ты можешь предлагать мне нечто подобное? Я тоже умру без хозяина — это неизбежно.

— Больше не к кому идти. Ты единственная, кто способна сразить Луу. Единственная, кто может помочь отделить их друг от друга и ….

— Нет.

Наступила тишина. Дэймон замер, смотря на меня с сочувствием. По всему телу пробежал холод, леденящий саму душу.

— Я еще раз говорю тебе нет, потому что разъединить их уже не выйдет. Ты должна понимать, что если мы с тобой жертвуем ради мира всем, то и забрать придется все. Без остатка. Луу стал неотъемлемой частью того юноши. Я помнила Тамерлана еще ребенком, когда в его сердце не было ни капли яда тьмы. Луу — дракон, он оказался сильнее, его ярость и злость полностью захватили носителя, вплелись в сознание настолько сильно, что отделить их друг от друга не выйдет. Ты должна понимать, что в конце этой битвы мы с тобой определенно умрем и если задуманное получится, то заберем с собой и твою истинную пару. Какой бы она ни была… Готова ли ты отдать все?

— Готова, — я тихо кивнула.

— Ради чего ты все это делаешь?

— Ради любви, — остановить слезы было невозможно. Сила дэймона влияла на сознание, я чувствовала эту магию, но даже так не была способно взять себя в руки и притвориться сильной хотя бы на мгновение, — ради любви к этому миру. Ради любви к себе и своей сестре, ради любви к человеку, чье сердце отравлено злобой и ненавистью. Я хочу, чтобы он освободился от этого яда, я хочу, чтобы из этого мира исчезла скверна.

— Мы поможем тебе, Силина, — дэймон взметнулась ввысь, принимая свой истинный облик, — имя мое Иннай.

Небо полностью охватила тьма. Стоило дэймону назвать свое имя, как множество маленьких ласок тут же исчезли, с грустью смотря в мою сторону.

— Иннай, — шепот голоса казался похожим на дуновение ветра или шелест упавшей листвы. Звон в ушах и рокот сердца, ярость в глазах — вот то, что я видела в этом невероятно сильном существе.

Я определила свою судьбу, я знаю, что меня ждет. Так же я знаю, что делаю это не напрасно.

* * *

Каен

— Ты впервые назвала свое имя, — тихо заметил я, с интересом слушая историю. До этого момента таких подробностей дэймон не рассказывала. Кто же она такая? Смогла выжить без хозяина, да и судя по рассказу он не особо был ей нужен, — все же как именно вы убили Тамерлана? Я знаю лишь то, что ты смогла усыпить его войско, затем Силина его убила, так? Но почему ты сохранила свои способности? После объединения они могли измениться, к тому же как так вышло, что слабая девушка не исчезла у всех на глазах, стоило ей вступить в процесс?

— Ага, так наш великий Каен не все знает, — закатил глаза Свен, за что тут же