Лики миров (СИ) - Елена Владимировна Добрынина

из них продолжил нести свои воды к северу насколько хватало глаз… А вот течение другого грубо и очень странно прерывалось. Словно кто-то взял огромные тупые ножницы, рассек ими пространство выше линии горизонта и слегка растянул полученный разрез неловкими пальцами. Около этого совершенно невозможного по всем законам физики явления Хаос редел и рассеивался… Воды же реки затекали туда совершенно беспрепятственно. То, что это и есть конечная цель нашего пути, было понятно всем. Вот он какой значит — Разлом.

Разглядеть что-то внутри него было сложно, но с той стороны постоянно что-то вспыхивало, бурлило и клокотало. И именно оттуда перли ракши. Не стеной, небольшими группами. Выглядели они здесь дезориентированными, даже жалкими. Но менее опасными от этого не становились.

Мы приближались к Разлому сбоку, прячась в клубах Хаоса, как в плотной вуали. Какое-то время казалось, что у нас получится проскочить внутрь незамеченными. Но я все испортила. Потеряв бдительность от предвкушения, я не заметила, что Хаос подсунул мне под ногу очередную подлянку. И не удержалась от вскрика, когда острые как бритва зубы прокусили голень чуть ли не до кости.

Ракши тут же повернули в нашу сторону уродливые морды. Вспыхнул Щит, просвистел в воздухе хлыст, я замерла на месте, глотая никому не нужные слезы, пытаясь встать так, чтобы оказаться на одинаковом расстоянии от всех трех магов.

— Идите, — резко крикнул Ал, — я их задержу. И прежде, чем кто-то успел ему возразить, кинулся в сторону, одновременно направляя сгустки тьмы в замерших в нерешительности тварей. Те, разозленные болезненными ударами, немедленно кинулись за ним. Он уводил их в сторону от нас с таким задором, посмеиваясь и дразнясь, будто играл в опасную, но веселую игру. И будто не замечал, что ракш становится все больше и больше. Они летели на него со всех сторон, окружали, накидывались.

— Ну же, смелей, — подбадривал он тварей, — Да, так… хорошо! — и, взмахнув лезвием из Тьмы ринулся в самую гущу своей последней битвы.

Лик бросился к Разлому, опередив на несколько шагов меня и Миртена. И вдруг резко замер, отшатнулся даже, а потом повернулся… и медленно, не торопясь, пошел к нам. От этой нарочито неспешной походки, от абсолютной неподвижности его лица захотелось выть… Лик очень бережно приподнял мой подбородок, поцеловал крепко, будто уста запечатал, сказал «Прости, Дея». Потом хлопнул Мира по плечу и коротко приказал — «Держи ее».. А потом резко развернулся и пошел обратно. Он шел, и с каждым его шагом предчувствие беды накрывало меня все сильнее. Я рванулась было за ним, но Миртен не пустил, схватил за руку. Он смотрел вослед другу молча и напряженно, готовый кинуться на помощь в любой момент. В момент, когда Лик вошел под рваную арку разлома, пространство пошло волной, раздалась яркая, ослепляющая вспышка, бесшумный взрыв, волной от которого нас смело на землю и хорошенько протащило по ней.

Кто-то крикнул моим голосом «Не-е-т».. И Хаос заметался, подхватил этот крик… Я даже не пыталась подняться, только трясущимися грязными руками достала из кармана Ключ, краем глаза замечая, как снова вспыхнул щит Миртена и ошалевшие ракши стали кидаться на нас, одна за другой. Я быстро проткнула палец, перевела стрелку на синее поле и прошептала «Credo in unem Deum», а потом еще и выкрикнула то же самое, боясь, что Ключ не сработает.

Когда поток уносил меня вдаль и вверх, передо мной, как в сумасшедшем калейдоскопе мелькали картинки: вот схлопывается Разрыв в Бездне, а вот, почти в ту же минуту, потревоженное пространство рвется сразу в нескольких местах — недалеко от Растабана, на Юго-западе Шедара, в Эррагалии… и оттуда озлобленным черным потоком выходят и выходят ракши… Я не могла закрыть глаза… и видела это, летя все выше и дальше, но думать могла лишь об одном.

«Я верну тебя, слышишь?.. Я все исправлю… клянусь всем, что у меня есть. Я…верну… тебя..»

Глава 17

Сначала пришли звуки. Они просачивались в сознание по капле, будто через толстый слой ваты: шорохи, поскрипывания, приглушенные голоса. Потом проснулось осязание: руки и ноги затекли и не слушались, а щека самую чуточку зачесалась. «Не вспоминай, не надо», — пробежала жалобная мысль, и я послушно согласилась. Не буду, не стоит… там точно что-то нехорошее.

Память хлынула потоком, заставляя скрючиться от боли. Мне казалось, моя голова разорвется сейчас на тысячи осколков. Я закричала, но не услышала своего крика. Резко открыла глаза — и мне показалось, что я схожу с ума, или уже сошла: вокруг все белое или металлическое… Как? Где?

— Лик! — прохрипела я, совершенно ничего не понимая… — Лик..

Потом вокруг кто-то суетился и что-то говорил или спрашивал, я ничего не понимала, едва не теряя сознание от боли. Что-то кольнуло в руку и стало легче. А потом я увидела родные темно-синие глаза.

— Ты?.. — заволновалась я, чуть не рыдая от облегчения — Ты..

— Я, — ответил любимый голос, — и меня поглотила тьма.

Следующее пробуждение оказалось намного хуже: память вернулась первой. Не открывая глаз и стараясь не шевелиться, я смотрела, как проносятся перед моим внутренним взором знакомые уже кадры: вот Аллен бросается в неравную битву с ракшами, вот Лик говорит свое последнее «прости» и уходит к Разлому, вот раздается взрыв, а нас с Миртеном тащит по траве. Вот я с Ключом в руках выкрикиваю фразу для переноса, а вот черными волнами хлещут ракши из свежеоткрывшихся рваных пространственных дыр… И все, по новой: Аллен кричит «Идите, я их задержу», Лик целует меня на прощание, крепко держит за руку Мир…

— О, вы проснулись, мисс Рин-Стокк? Как вы себя чувствуете? — раздался снаружи приветливый женский голос.

Я заставила себя медленно открыть глаза, уже понимая, что именно увижу перед собой: медотсек гражданского космического корабля «Флейт-17» как он есть — очередная металлическая коробка с белыми пластиковыми панелями стен, несколько коек, на одной из которой я и лежу, рядом посверкивают разноцветными огоньками панели медицинской аппаратуры, встроенной в специальные ниши. А передо мной склонилась немного знакомая молодая женщина в белом костюме медика с планшетом в руках. Доктор Анита Фей-Конти — так было указано на ее нашивке. Она внимательно смотрела на меня и несколько хмурилась.

— Вы плачете?

Да? Наверное… я не заметила.

— Голова болит, — пожаловалась я ей. — Что со мной произошло?

— За обедом у вас случился приступ. Вы резко побледнели, у вас закружилась голова, и вы потеряли сознание.

Прекрасно, значит, я еще умудрилась опозориться прилюдно. Хотя… какая