Последняя Цивилизация - Анастасия Рябова

-- Как? – только и спросил Юра, не возмущаясь и не споря о том, что это невозможно.

-- Возьми нож, разрежь и подцепи пулю, -- тихо ответила я, закусывая рукав. Юра вытащил нож, протер его самогоном, налитым в пузырь для таких случаев, быстрым движением рассек кожу.

Как я не старалась сдержать стона не смогла. А уж когда он начал там ковыряться и вовсе закричала. Пусть сдавлено, но все же закричала. На секунду показалось, что я не выдержу и потеряю сознание, но лишь один взгляд на Михаила заставлял крепче сжимать зубы.

-- Чуть-чуть, еще чуть-чуть, -- приговаривал Юра.

Наконец он вытащил эту мелкую заразу причинявшую столько мучений. А я смогла выдохнуть. Обработала рану, щедро плеснув на нее тем же самогоном, потом сыпнула порошка с антибиотиком. Его наверняка еще в прошлом рейде стырили ребята, но так как добыли слишком мало, оставили только у себя в аптечке. Едва боль отступила, забинтовала рану.

Вот теперь можно было заняться Михой. Он прижимал к животу тряпицу, насквозь пропитавшуюся кровью. Я встала между передними сиденьями и уложила мужчину. Ножом разрезала одежду и начала осматривать его. Пулевое ранение брюшной полости, без повреждения внутренних органов – сделала вывод через пару минут. Потом еще раз внимательно осмотрела пациента. Уж больно бледный он был.

Юра облегченно выдохнул. Терять кого-то еще никому не хотелось. Закончив оказывать первую помощь, перевела взгляд на Никиту и спросила:

-- Кто?

-- Только Женя и Олег Павлович. Остальные все живы и относительно целы, -- холодно сообщил он.

Я промолчала, все, что я думаю, по поводу этой вылазки я скажу потом и старейшинам. Больше такого допускать я была не намерена! Обернулась назад, и лишь увидев следующую за нами машину, успокоено опустилась на сидение. Верить Никите на слово почему-то не хотелось. В случившемся я обвиняла только его. В конце концов, это было его предложение, это он нас убедил в безопасности этой вылазки!

Обратный путь затянулся, так как ехать решили в объезд, дабы сбить врага со следа и ни в коем случае не вывести к нашим территориям. Ночью двигаться стало опасно, и мы съехали с дороги, чтобы заночевать в лесу. Мужчины споро разбили лагерь, поставили палатку. А чтобы в случае обнаружения нашей стоянки врагами быстро смыться, поставили всего одну. По этой же причине организовали дежурства, да и раненных оставили спать в машине. Я не возмущалась, в них было теплее. Вот если бы еще развести костер и погреться. Но это огромный неоправданный риск. Поэтому да здравствует сухой паек.

Съесть сухари, печенье и консервы, которые оказались на редкость вкусными, не составило труда. Вот если бы их еще и погреть, то тогда такой можно было бы закатить целый пир. Жаль, что радоваться нечему.

Да спаслись, да лекарствами мы обеспечили наши поселения на весь год. Но какова цена?! И чем больше я думала над этим, тем больше корила себя, что пошла на поводу у командира. Надо было подумать, что «Процветающие» не дураки. И с планом, изобретенным всего за час, да слабенькой разведкой, нам не выполнить это задание.

Я закуталась в плед и долго сидела, привалившись к окну и следила за Никитой. Ждала когда он останется один, чтобы поговорить. А он, будто избегал меня.

Даже не смотрел в сторону машины. Хотя собирался подремать именно в машине, до своего дежурства. Наконец, он докурил сигарету и залез в машину, даже не глядя в мою сторону.

-- Давай разложим сиденья? – спросил он, каким-то сухим и совершенно безэмоциональным тоном. Будто это не он утром на кухне в бункере признавался в чувствах. Слишком отстранённо себя вел.

-- Ты понимаешь, что Женя и Олег Павлович погиб по твоей вине?! – с ходу сказала я. Никита сжал челюсти, так что мне на мгновенье показалось, я услышу хруст.

Я ожидала услышать, какую грубость, крик, отповедь, но он молчал.

-- Ты командир! Они доверились тебе, -- продолжила я свою обвинительную речь. А Ник все смотрел вперёд, сжимал зубы и кулаки.

-- Мы слишком поторопились, не до конца все продумали. Ник, но посуди сам, затея была слишком рискованной. Мы шли по грани! Нас могли всех убить и тогда... Тогда некому было бы защитить наших родных от «Процветающих». Некому было бы рассказать правду! – каждым своим словом я, словно хлестала его. Я видела, что ему неприятно, но не могла остановиться.

Я хотела, чтобы он сказала, хоть что-нибудь! Сказал, что в этом и моя вина, или наоборот. Черт! Я же и сама ничего не сделала во время вылазки. Меня все защищали, а после ранения – весь оставшийся путь меня почти тащил на себе Никита. Я ведь даже не выстрелила ни разу! Только тащила лекарства, да помогла с прохождением сигнализации. Обнаруженной-то только благодаря костюму!

-- Ну что ты молчишь! Скажи, что я бледная немощь и мне здесь не место! Скажи, что лучше бы парня крепкого с собой взял и тогда бы Олег Павлович, возможно, был бы жив! – сорвалась и закричала я. Слезы беззвучно потекли по моим щекам.

Тогда Никита развернулся, обхватил мои ладони и прижался к ним лицом, поцеловал каждый пальчик, жарко шепча:

-- Прости, прости, прости.... Прости, солнышко. Прости, рыжик. Прости, что подверг твою жизнь опасности. Прости...

Никита дышал, словно зверь, загнанный в ловушку и целовал мои ладони будто безумный.

-- Я могу сказать тебе все это, но ты и без меня все прекрасно знаешь. Как и то, что смерть Евгения и Олега Павловича, моих лучших бойцов и друзей висит на моей шее, словно камень, -- Ник отвернулся и уставился в черноту ночи, но смотрел он вовсе не туда. Он, как и я прокручивал события и искал пути выхода из той ситуации и не находил.

-- Вот только ты должна понять, каждый, кто вступает в отряд, уже отдал свою жизнь на благо и процветание наших поселений и ждет лишь дня, когда настанет этот момент. И может забыть про то, как будет нянчить в глубокой старости внуков. Это не отменяет моей вины. Нет! Просто смерть здесь естественна. Даже старейшины ничего не скажут, -- словно прочитав мои мысли, ответил Ник. – Результат оправдывает средства, -- резко закончил он.

А мне вдруг стало нестерпимо душно. Так я еще не смотрела на ситуацию. Никита в очередной раз