Академия безмолвия (СИ) - Летова Ефимия

Глухота спадает внезапно, резко, звуки ударяют по ушам столь же болезненно, как и свет по глазам. Я слышу шорох, скрежет, слабые полустоны и хрипы, гортанное пофыркивание существ, расползающихся в разные стороны.

И столь же внезапно, оглушающе, откуда-то раздается голос:

- Тьма, что это вы натворили?

Голос, такой спокойный, такой знакомый, доносится вовсе не от той лестницы, откуда мы пришли, наоборот - с противоположной стороны. Тихий, спокойный, ровный голос. Оглушающим он кажется только на контрасте с тишиной, которая царила до этого.

- В правила Академии явно надо вносить какие-то изменения, - как ни в чем не бывало говорит леди Адриана. Ее зеленый целительский плащ выглядит неуместно там, где исцелить никого нельзя. - Что же теперь с вами делать? Пришли, куда не следует, разбили научный инвентарь, испортили образцы. Но самая большая ошибка - это знание, адепты, знание, полученное не в нужном месте и не в нужное время. Вы его получили.

Она раздосадована, но совершенно не зла, и от этого мне парадоксальным образом становится еще страшнее.

- Особенно жаль, что это именно вы, особенно жаль, да, потому что именно на вас у нас были особые планы. Такие сильные, такие одаренные, такие... идиоты, которым не сидится на месте. Успокойтесь, адепты, все в порядке. Естественно, у Академии широкий спектр работ и задач. Мы служим на благо короля, неба и государства. Мы существуем благодаря им.

"Благо даря им" - передразнил внутренний голос.

Я смотрела на трясущуюся живую уродливую массу у стены, извивающуюся множеством нелепых отростков, и не могла связать это со словом "благо". Леди Адриана проследила мой взгляд.

- А что вы хотели? Чтобы все было только красиво, словно в книжках, умерла птичка, оживили птичку? Но, мои дорогие, чтобы оживить одну только птичку, большинству из нас нужно было попробовать это полтысячи раз, из них минимум раз четыреста -неудачно. Не думаете же вы, что все эти четыре сотни птичек умерли естественным путем? О нет, каждый целитель, каждый маг, стремящийся к воскрешению и спасению -прежде всего убийца. А ведь рано или поздно вы захотите воскрешать не только птичек, верно?

Она посмотрела на нас с некоторым раздражением, словно действительно ждала ответа.

- Вот оно, - леди Адриана наклонилась и, словно щенка, подняла одну из самых мелкокалиберных тварей. Меня замутило. Темные капли стекали с морщинистой кожи. Существо походило на ребенка, утыканного иглами стального цвета. Однако лицо у него было не детское, что следовало из размеров, а старческое, изборожденное морщинами. Глаза слепо смотрели в пустоту, а неожиданно зубастый рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег хищной рыбы.

- Оно, конечно, непременно погибнет. И оно, и может быть, несколько поколений после. Но знаете ли вы, какой силой могут в перспективе стать подобные существа? Если мы уберем слепоту и привнесем разум, если мы перенесем сознание... В итоге, все закончится хорошо, дорогие мои. Но нам нужны помощники, нужны последователи. Как жаль, что вы еще совершенно не готовы. Особенно вы, Фокс. Я совершенно не разобралась с вашей силой, хотя у вас такие прекрасные предки и, конечно, должен быть хороший потенциал. Как жаль, что память нельзя стирать выборочно...

Не дергайтесь, адепты. Я всего лишь сниму с вас печать безмолвия. Мне нужно поговорить с вами. Как вы понимаете, ваша магия мне не страшна. Не пытайтесь натворить больше глупостей, чем вы уже натворили.

Леди опустила на пол шипастую тварь и протянула руку к моей шеи. Мы с Габом дернулись одновременно, но женщина действительно всего лишь провела пальцами -совершенно сухими, кстати - по горлу - и я ощутила тепло, на проверку слегка угукнула -звук вернулся. Действительно, вот так легко, моментально.

Когда леди повернулась к Габриэлю и потянулась к его шее, тот стоял уже спокойно. А леди неожиданно резким движением ухватила его за руку. Что-то лязгнуло, щелкнуло -Габ отшатнулся, а я увидела, как его запястье охватывает узкий металлический браслет, от которого тянется узкая и длинная цепь. Леди уронила конец цепи на пол, конец ее резко раскраснелся, словно раскаленный, а потом просто прилип, сплавился с полом. Габ дернулся и взвыл - беззвучно. Голос ему не вернули. Леди ухватила меня за локоть и оттащила на центр зала, ее маленькие тонкие руки показались мне нечеловечески сильными.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Постой спокойно, - кивнула леди Адриана Габриэлю. - Как только начинаешь дергаться, металл раскаляется, а твои водные штучки не особо помогут. Мы с тобой разберемся попозже, а вот ты... Как Джордас хотел тебя спрятать, просто смешно! Я даже поверила в один момент, что твой огонь ничего не стоит, но... Ты знаешь, что на тебя наложено заклинание по изменению внешности?

Я молчала. Не хотела слушать сумасшедшего кукольника - мне нужно было сосредоточиться и понять, как можно вырваться. Где же Ларс? Прошла уже целая вечность.

- Все заклинания, сделанные сильными магами, очень индивидуальны. Каждое такое плетение несет в себе отпечаток своего создателя. Сначала я думала, что это Джордас, но потом поняла, что твоим плетениям очень, очень много лет, они практически срослись с тобой. Убирать их будет довольно больно и долго...

Она ухватила меня за волосы, но боль, пронзившая меня, не имела ничего общего с ощущением вполне знакомой с детства натянутости волос. Это была внутренняя, разрывающая череп боль. Я подавилась воздухом. Может быть, даже и вскрикнула через судорожно сжатые губы - хотя, надеюсь, что нет.

Враз помутневшими глазами я смотрю на ладонь леди Сейкен - в ее пальцах зажата прядь вырванных волос. Темно-рыжих, еще не медных, но почти... Я практически не испытываю никаких эмоций, но отчего-то прекрасно чувствую смятение Габриэля. И его сосредоточенность.

- Действительно, крепкое заклятие. Долго работать. Лучше бы, конечно, его снимал тот, кто наложил. Но мне без разницы, как, мне важно, кто. Кто, Джейми?

Я не знаю, говорить ли мне о Корнелии или нет. Потянет ли время мой короткий рассказ -или наоборот, решит все не в нашу пользу. Что-то подсказывает, что в представлении профессора она не тянет на "прекрасного предка".

- Знаешь ли, я очень давно служу Академии. Очень и очень давно. Когда-то мы привлекали только выпустившихся магов, но зачастую они уже теряли гибкость мышления, свежесть взглядов, научный подход. Эти плетения на тебе... этот твой огонь...все кажется таким знакомым. Я уже имела дело с кем-то из твоего рода, загадочный адепт Ласки. Магов огня было больше, чем остальных, но в целом не так уж и много. С кем?

Я молчала. Я чувствовала Габриэля, его мысли о спасении, метавшиеся, как запертые в коробке бабочки. Нужно потянуть время. Тянуть, тянуть... Леди подошла ближе.

- Покажи мне, что ты можешь, Джейми. Не бойся. Страх ничего не поменяет. Вы поступаете сюда, не имея представления о том, что вас ждет дальше. Но вас ничего не ждет. У вас нет выбора. Вот ты, дорогой, - она кивнула на Габриэля.- Знаешь ли ты, чем столько лет занимались наши дорогие Энтони и Марго? Я очень хорошо их помню, особенно Маргариту, она училась на моем факультете. Прекрасная умная девочка, и стала еще умнее, когда утратила лишние иллюзии. Они давно заработали свою свободу и прекрасную жизнь. А ведь тоже вначале...

Я чувствовала, как перекосилось лицо Габриэля, даже не глядя на него. И все же, все же... он продолжал думать.

- А те, кто отказался - мертвы. Тебя, мой дорогой Джейми, мне не для чего беречь. У нас острый недостаток в экспериментальных телах и душах, все как обычно. Но если ты докажешь свою полезность... Ну же...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Как...как мне доказать? - хрипло говорю я. - Голос плохо слушается меня, в этой возможности говорить словно бы есть нечто...неправильное. Этот обретенный голос словно только отвлекал. Он был не нужен.

***

- Сейчас ты еще слабо управляешь собой и своими силами, тебя нужно мотивировать. Детки, ну что же вы пришли так не вовремя... Хотя - я сама виновата. Могла бы лучше запирать двери, - леди демонстративно вздохнула. - Давай, Джейми. Тебе же нравится этот мальчик? Тебе же будет жаль, если с ним что-нибудь случится?