Кейт Донован - Затерянные во времени

– Я ему все передам. Мы вернемся к концу недели. Прошу вас, не волнуйтесь. Я заставлю его все понять.

– Спасибо, Бен, – она бросила взгляд на Мередит. – Мы обе благодарны вам.

Мередит фыркнула и двинулась к двери.

– Пойду скажу маме, что мистер Шиллер уходит.

– Она слепа, – тихо произнесла Шеннон. – Наберитесь терпения.

Бен скорбно улыбнулся.

– Не тратьте попусту слова, Шеннон. Когда миссис Ван Хорн пригласила меня и сказала, что таково желание Мередит, у меня появилась надежда. Теперь я вижу, она пошла на это ради вас, – он поднял руку, чтобы не дать ей извиниться. – Все в порядке. Мне было тяжело видеть ее с французом. Я должен выдержать и это. Она не интересуется мною, даже если вокруг нет ни одного другого парня.

Бедный Бен. Шеннон встала на цыпочки и поцеловала его.

– Бен Шиллер, вы – мой герой. Приведите побыстрее Джона и, кто знает, может быть, это произведет впечатление на Мередит.

– Достаточно, что я на вас произвел впечатление, – Бен прикоснулся пальцем к своей щеке. – Мы не задержимся, Шеннон.

С ласковой улыбкой она смотрела вслед юноше. И тут на нее налетела Мередит и выпалила раздраженным тоном:

– Мне все ясно. Теперь он влюблен в тебя! Вот и прекрасно, вот и прекрасно… – обиженно бормотала девушка, взбегая по лестнице.

А Шеннон думала, что через несколько дней Джон будет здесь, и этот дом снова наполнится романтикой и любовью.

ГЛАВА 21

Наступило двадцать пятое мая. Шеннон старалась не поддаваться панике. Снова и снова она напоминала себе, что Бен и Джон скоро приедут. Они с Джоном встретятся через несколько часов. Но часы растянулись в дни… и ночи…

Шеннон – пленница в доме Ван Хорнов. Ей нельзя выйти без сопровождения даже во внутренний дворик. Она жалела Мередит, с которой так жестоко обращались. Теперь ее отношение к ежедневным визитам девушки к «Энн» изменилось. К тому же, Мередит убедила ее, что Гастон довольствуется только поцелуями и беседой. Ей не стоит судить слишком строго. «Если Элейн и Питер ведут себя как тираны, им следует подготовиться к неожиданностям», – мрачно подумала золотоволосая модель. Она бы давно убежала, если бы была возможность выйти из города незамеченной.

По ночам Шеннон мучила мысль, что время потеряно из-за Джона. Днем она считала и пересчитывала, сколько осталось дней, и можно ли успеть предупредить Кахнаваки. Бойня произошла шестнадцатого июня. Спасшийся солдат добрался до ирокезов через пять дней после нападения саскуэханноков. Значит, встреча с французами состоялась или десятого вечером или, в крайнем случае, одиннадцатого июня.

Допустим, она передумала и решила предупредить Кахнаваки. Чтобы добраться до деревни, понадобится две недели. Следовательно, нужно уходить не позднее двадцать восьмого мая. Кроме того, тайная встреча могла состояться не в деревне, а в форте неподалеку от канадской границы…

Нет, Шеннон не собиралась менять свое решение. Однако в последние дни стало невыносимо находиться в доме Ван Хорнов. Опять она бесправная жертва, пешка в чужих руках! Великий Дух, или как его там, вырвал ее из привычной жизни – из-за какой-то там зажженной спички! Взвалил на ее плечи непосильную ношу, от которой она не в силах избавиться из-за крошечного существа по имени Coutea u Noik.

Шеннон горела желанием увидеть малыша, подержать его на руках, шепнуть молитву, попросить прощения. Должно быть, он прелестный и шустрый! Хитрый, с мгновенно вспыхивающей улыбкой отца и подозрительностью матери. Шеннон наблюдала, как саскуэханнокские женщины пеленали младенцев, привязывали их к доскам. Джон говорил, у них вместо пеленок мох… Их младенцы редко плачут… Но они плакали и кричали шестнадцатого июня. Воздух дрожал от их жалобного плача…

«Мазохистка, – сказала Шеннон себе вечером двадцать седьмого мая. – Перестань! Если кто и виноват, так это Кахнаваки. Вспомни: он напился и убил возлюбленного сестры и его товарищей. Узнай Джон о помолвке Мередит и Гастона, он устроил бы собственную резню».

Как брат, как брат, звенело в мозгу. Шеннон взяла сумку и стала искать свои записи. Надо прочесть обо всех грехах и ошибках Кахнаваки. Это ослабит ее чувства вины. Но придется читать и о погибших детях… Может, не стоит… Она нахмурилась: кто-то писал в ее записной книжке. Какой ужасный, неразборчивый почерк… Почерк Джона…

Понадобилась целая ночь, чтобы разобрать его каракули. Шеннон села поудобнее и стала читать.

«Шеннон, любимая».

Мне хочется, чтобы за время моего отсутствия ты хорошо отдохнула. Постарайся не мучить себя думами о прежней жизни и окружении. Сейчас ты моя. Мой мир теперь и твой. Мама и Мередит любят тебя. И саскуэханноки терпеливо ждут твоего возвращения.

Они хотят обнять тебя, когда ты будешь готова к встрече с ними. Я чувствую сердцем, что ты, как и я, заодно с ними. Кахнаваки говорит, что в тот день не надо было резать тебе руку и смешивать твою кровь с саскуэханнокской. Он считает, что, когда ты смешала пепел своего отца с прахом его отцов, ты связала свою судьбу с его судьбой. Он хотел бы стать тебе братом, если ты позволишь ему. Ты скучаешь по своему брату Филиппу. Клянусь, если он жив, мы найдем его. Но сейчас я предлагаю тебе своего брата, и сестру, и мать… и свое сердце.

Преданный и любящий тебя Джон».

С трудом разбирая почерк, Шеннон прочла письмо первый раз. Потом читала снова и снова. Когда она, наконец, закрыла глаза, перед ее мысленным взором всплыли слова: «Когда ты смещала пепел своего отца… ты связала свою судьбу…»

Шеннон полагала, что ей навязали это тяжкое бремя. Все не так. Она сама связала свое прошлое с прошлым саскуэханноков, добровольно изменила свою судьбу 16 июня 1656 года – бесславный день в истории. Но ее собственная судьба была решена в другой день, в другом веке, когда восьмилетняя девочка развеяла пепел своего отца и пожелала ему «покоиться с миром». Именно тогда Шеннон Клиэри связала желание покоя и мира для себя с неотомщенными мающимися душами, ожидавшими ее на священной земле.

Несколько недель назад Джон рассказал ей, что разжигать огонь запрещено.

– Думаю, тебе хотелось познать… себя… или могущество духов…

Шеннон получила ответ: невероятный подарок судьбы.

Мощной волной нахлынуло чувство безграничной власти над жизнью и смертью. К рассвету у нее кружилась голова от облегчения и отчаяния, волнения и безотчетного страха. Нужно уходить сию же минуту; еще была надежда своевременно предупредить Кахнаваки. Шеннон переполняла уверенность, что ее ждет удача.

Она тосковала по Джону Катлеру. Он обезумеет от горя, не застав ее в Нью-Амстердаме. Помчится за ней вслед, вовремя нагонит или не успеет ее догнать…