Дылда Доминга - Изоморфы

— Омела не слишком близка дереву, однако успешно сосуществует, — отозвался Стэн. — Но если ты намекаешь на то, что корни у людей и реберфов одни и те же, то такая теория имеет право на жизнь.

— И что же это значит? Что люди были реберфами?

— Глупость, — безапелляционно осадил ее Стэн. — Одна из человеческих ветвей эволюционировала в реберфов.

— Высшая ступень эволюции, значит, — с сарказмом протянула Саша.

— Вершина пищевой цепочки, — подтвердил Стэн, и Саша погрустнела, понимая, что он прав. Реберфы питаются человеческими эмоциями, греются в их телах, тратят их деньги и играют в их жизни.

— На чем мы вчера остановились? — прервал ее размышления Стэн.

— На одновременном захвате.

Они вчера весь день развлекались в лаборатории тем, что Саша пыталась распылить себя на двух человек одновременно, а Стэн фиксировал ее потуги.

— Стэн, ничего не выйдет, — резонно заметила она, а лаборант в это время увлеченно перечитывал свои записи. — Слышишь?

— Что? — он часто выныривал из своего волшебного мира, явно не сразу начиная воспринимать реальность.

— Это бесполезно, не получится.

— Я вижу, что не получится. Но как это доказать? — взглядом исследователя он пробежался по ней сверху донизу. Странное дело: как бы на нее ни смотрел Стэн, это всегда получалось совершенно невинно. Саша ощущала себя рядом с ним, как с… даже не братом, нет, а представителем другого вида, к примеру, кузнечиком, которого он очень напоминал, худой и нескладный, коленками внутрь.

— Э, нет, хватит с меня Тинни, — замахала на него руками девушка.

— Подожди. У меня есть одна теория, — начал он, и Саша поняла, что это надолго. Никто из других реберфов не возился со Стэном, не общался на равных, поэтому он готов был растолковать ей все, от начала бытия. — Возможно, все дело в привычном мышлении.

— Ты о чем это сейчас?

— С самого рождения вы пребываете в единицу времени лишь в одном человеке. Вы ассоциируете себя с одной психикой, с одним организмом. Но если сломать этот стереотип…

— Если сломать этот стереотип, получится психованный реберф-размазня.

Стэн поднял на нее глаза и ошалело посмотрел в ответ.

— А, ты снова шутишь, — с облегчением произнес он, а Саша тяжко вздохнула. Он совершенно не воспринимал юмор. Стэн был тем самым человеком, которому в конце каждой шутки требовалось говорить «лопата».

— А что, если вы способны мыслить шире и охватить два и более организма? Это же прорыв!

— О, нет, нет, и еще раз нет. Понеслась, — Саша легко соскочила с табурета и решила тактильным контактом остановить Стэна. Это всегда срабатывало безотказно: он тут же сбивался с мысли, еще какое-то время лепетал что-то невнятное, а затем и вовсе смолкал.

— Ну, и что ты предлагаешь взамен? — после воцарившейся тишины, наконец, спросил он.

— Ты же собрал статистику. Я хочу знать, насколько сильный вред я приношу людям, находясь в их телах.

— За те промежутки, что мы исследовали, я не обнаружил никаких изменений.

— Ни у кого?

— Ни у кого. Ты же знаешь, что ты не вызываешь у них даже привычного повышения температуры тела.

— Как же тогда…? — перед глазами Саши вновь мелькнуло лицо Стеффи Райкер.

— Выход. Полагаю, что ответ на твой вопрос лежит в очень резком насильственном выходе.

— Выход, — прошептала Саша, проводя пальцами по своему лицу и вспоминая тот мучительный кошмар и ужас.

— С тобой больше такого не случится.

— Откуда ты знаешь? — не глядя, спросила Саша.

— Ты уже далеко впереди. А то, то были первые детские шаги.

Саша покачала головой. Настроение стремительно уплывало в никуда: чья-то жизнь не могла быть ценой первых шагов неумелого ребенка, или недоразвитого взрослого, если точнее.

— Брось, подумай вот о чем. Может, все дело в зацикленности на цифре два, в разделении, в самом понятии двойственности, а если ты будешь думать о множестве, у нас выйдет? Я ничего не имею против цифры три, или пятнадцать, если тебе так будет удобнее.

Саша закатила глаза и облокотилась о стойку. Стэна опять понесло, не прошло и двух минут. Губы Саши сами дрогнули в улыбке, поначалу несмелой, потом еще одной, и еще, пошире. Иногда он городил такое, что все реберфы отдыхали.

Маленький уютный ресторанчик спрятался на первом этаже здания недалеко от отеля де Виль. Саша была убеждена, что в этом квартале не бывает других заведений, кроме вычурных, но это оказалось не так. Симпатичный парень на входе забрал ее легкий плащ, и улыбнувшись, вежливо указал им на вход в зал. За столиком, к которому Сашу подвел Тинни, уже сидел мужчина лет тридцати. Его внешность Саша сразу же для себя мысленно окрестила классической французской. Высокий лоб, прямой нос с невероятным разлетом крыльев, четко очерченные губы, и удивительные большие треугольные глаза, к которым многие девушки питали слабость. Судя по взглядам, которые изредка бросали на него посетительницы, даже весьма солидного возраста, незнакомец умел производить впечатление.

— Хочу тебе представить, — как никогда официально заговорил Тинни, — Мишу.

Мужчина тут же поднялся и галантно поклонился. Затем вязким текучим движением переместился чуть в сторону и отодвинул стул для Саши, тем самым лишив работы разочарованного официанта.

— Саша, — произнесла девушка, присаживаясь и бросая короткий взгляд на незнакомца.

— Очень приятно, — его взгляд задержался на ее правой щеке, отчего та тут же невольно порозовела. — Я взял на себя смелость заказать вина, — произнес он, таким же тягучим движением возвращаясь на свое место.

— Собственно, я не собирался задерживаться, — вежливо пояснил Тинни, так и не заняв места за их столиком, — у меня дела. Так что отдыхайте. — С этими словами он подмигнул Саше и тут же направился на выход, не дав ей ни возразить, ни возмутиться.

Внезапный уход Тинни привел в их скромной компании на двоих к затянувшейся паузе, которую поспешил нарушить Миша, плеснув Саше вина в бокал и приветливо улыбаясь:

— Это Шато де Монтельи, урожай 1976-го, попробуйте, оно великолепно.

Саше показалось, что она попала в какой-то глупейший фильм и никак не может из него выбраться, что вскоре из-за угла обязательно выскочит перепуганная тетка с трещоткой и крикнет «сцена такая-то дубль такой-то».

— Я не очень разбираюсь в винах, если честно, — прямо ответила она, глядя на своего спутника. — И, если можно, давайте пропустим официальную часть.

— Вот так сразу? — оторопел Миша, и Саша вновь покраснела, понимая, что, очевидно, сморозила какую-то глупость.