Алан Аюпов - Сад фонтанов

— Я бы на вашем месте всё же не был столь категоричен. У меня всё же какой-никакой жизненный опыт имеется. Наблюдения, факты. Я, наверное, всё же имею право так говорить. У меня есть на то основания. Просто я не хочу прибегать к примерам, иначе мы долго и нудно будем выяснять, а затем уточнять терминологию, определения и прочую чушь. Достаточно взглянуть на факты, и вопросы отпадают сами собой. Ну, посмотрите на статистику хотя бы вашего факультета. Вам это лучше меня известно. Сколько девушек пришло на первый курс, и сколько их осталось хотя бы на сегодня? То-то!.. А вы пытаетесь убедить меня в цинизме.

— Так вот именно отсюда и произрастает ваш цинизм. Вы не хотите видеть другого. Вам показывают внешнюю сторону, а вы и не пытаетесь заглянуть вглубь.

— А это уже есть ничто иное, как двуличие. Люди, живущие с разными лицами для различных условий изначально уже извращенцы. Поэтому подходить к ним необходимо с другой меркой. Если вообще нужно это делать.

— Вы непримиримый борец за идеи?

— Ни в коем случае. С чего вы это взяли?

— Откуда ж в вас столько неприязни к женщинам?

— Не понимаю. Откуда вы это берёте? Я к женщинам претензий не предъявляю. Ситуацию и происходящее надо рассматривать в совокупности с разными факторами. Так что никакой неприязни к женщинам у меня нет и быть не может. В этом виноваты не только они, но и особи мужского пола. Именно особи, а не мужчины.

— Ваше отношение к женщинам нельзя назвать даже лояльным, — вздохнув, ответила девушка, пропустив мимо ушей мою фразу о мужчинах.

— Ну почему же? Я же совершенно лояльно отношусь к их причудам, их взглядам, их пристрастиям, — возразил я, с лёгким хлопком вытаскивая пробку и приноравливаясь разлить вино поаккуратнее.

— В вашей лояльности нет места другим категориям женщин.

— Можно подумать, что таковые есть, — усмехнулся я.

— Есть. Только вы их замечать не желаете.

— О! Это уже что-то новенькое. Может, попробуете продемонстрировать мне этих самых других?

— Посмотрим на ваше поведение, — загадочно улыбнулась девушка и подняла фужер. — Давайте выпьем за знакомство, которое всё-таки состоялось.

— Опять не понял. Почему всё-таки?

— Давайте потом, а?

— Правильно, отложим на потом.

Мы выпили. Шампанское оказалось очень даже приличным.

— Я смотрю, вас жутко заинтересовал мой магнитофон? — осведомилась Инна, глядя на окно через вино.

— Откровенно говоря, удивлён, — ответил я, отламывая кусочек шоколада. — Это очень дорогой магнитофон. Его просто так в магазине не купишь.

— Знаю. Его привёз мой папа из Японии. В подарок.

— У вас крутой папа, — констатировал я.

— Делаем вывод. Раз я материально обеспечена, следовательно, буду пытаться найти себе партнёра, исходя из физических данных.

— А это к чему? — не понял я.

— А это напрашивающийся вывод из ваших умозаключений.

— Вообще-то, я говорил абстрактно, не имея в виду никого лично, в том числе и вас.

— Послушайте, кончайте выкать, — попросила она, скривив свои красивые губки в ироничной усмешке.

— А как прикажете? — спросил я, немного растерявшись.

— Я студентка, все педагоги обращаются на «ты». Почему бы и вам не быть исключением?..

— Знаете, по-моему, это вытекает из воспитания. Я не могу говорить человеку «ты», пока он сам об этом не попросит. Хотя!.. Хотя иногда я всё равно этого не делаю.

— Почему?

— Потому что есть такой тип людей, которых иначе называть просто не хочется, а некоторых неудобно. Есть и такие, которых я умышленно называю на «вы», как бы иронизируя над ними. Правда, последние этого либо не понимают, либо откровенно игнорируют мои выходки.

— А я к какому типу отношусь? — с любопытством в голосе, поинтересовалась Инна.

— Не знаю. Пока во всяком случае. Мне совсем не трудно перейти с тобой на «ты».

— Значит, договорились.

— Как хочешь, — пожал я плечами, уминая вторую конфету.

— Вы, наверное, есть хотите? — спохватилась хозяйка.

— Да нет. Это обычная реакция организма на алкоголь. Я не могу не закусить.

— Даже шампанское?

— Я вообще-то не люблю шампанское.

— Во те раз?! — изумилась моя собеседница. — А я-то думала, что вся профессура обожает шампанское!..

— Ну, я к профессуре не имею никакого отношения, — смутился я.

— Пока.

— Чего?

— Пока не имеете. Как защитите докторскую, станете в полный рост со всеми.

— О! До этого ещё ой как далеко!.. — улыбнулся я.

— Как сказать?..

— Да что вы заладили «как сказать да как сказать». Так и скажите, как знаете.

— А что я могу знать? — удивилась она. — Я лишь могу предположить, что вам светит большое будущее.

— Гм. С чего ты это взяла?

— Да так, — ушла она от прямого ответа. — Давайте-ка лучше выпьем за ваше будущее.

Она подняла свой бокал. Мы чокнулись. По комнате разлился хрустальный звон.

— Вы уж извините, но водки у меня нет, — извиняющимся тоном сообщила девушка.

— Ерунда. Я же не сказал, что терпеть не могу шампанского. Просто не люблю. У меня после него голова болит.

— А! От этого болеть не будет. В крайнем случае, заходите, у меня есть прекрасное средство от похмельного синдрома.

— Не верю я в эту химию. От неё ещё хуже бывает.

— А я не пользуюсь химией, — загадочно улыбнулась студентка.

Постепенно наш разговор перешёл на другие темы. Причём эта девчонка оказалась весьма и весьма начитанной. На моих лекциях она действительно бывала, и как выяснилось, достаточно часто. Я пил шампанское и пытался понять, зачем она, медик, хирург, тратит своё драгоценное время на совершенно внепрофильные предметы?! Как-то незаметно девушка оказалась на диване рядом со мной, хотя в начале нашего застолья она сидела на раскладном стуле, принесённом из кухни. Моя рука вольготно расположилась у неё на талии. В другой руке я держал бокал белого вина. Не шампанского. Хозяйка комнаты лукаво смотрела на меня сквозь хрусталь своего фужера.

— Выпьем? — спросила она?

— Ну, конечно! — ответил я, лихо толкаясь краем своего фужера о её.

— Погодите, давайте на брудершафт!

— Давай! — энергично поддержал я.

Мы снова чокнулись, после чего принялись поить друг друга из своих фужеров. Потом поцеловались. Потом!.. Потом я вдруг понял, что расстёгиваю на девушке кофточку левой рукой, а правая, что лежала на её талии, нащупывает змейку на юбке. И самое странное, что Инна не сопротивляется, даже наоборот — помогает освободиться от одежды. А поцелуй, начавшийся несколько минут назад, всё продолжался. Каким-то невероятным образом исчезла кофточка, под ней ничего не оказалось. Мои пальцы коснулись нежной упругости девичьей груди. Маленький розовый сосок набух, стал твёрдым и желанным. Вместо юбки под рукой ощущалась горячее обнажённое бедро. Я вдруг понял, что мы оба лежим на диване, а руки девушки лихорадочно пытаются освободить меня от брюк. И такой костёр страсти вдруг вспыхнул во мне, что сознание буквально помутилось. И в этот момент раздался громкий, настойчивый стук в дверь. Девушка вздрогнула. Я, видимо, тоже.