Крайние меры - Хелен Харпер

потираю лоб. Мой чёртов дедушка, который вмешивался не в своё дело. Я должна была догадаться; он слишком легко воспринял моё вхождение в Семью Монсеррат. И то количество энергии, которое я потратила, думая, что Бет была одной из предательниц.… Я вздыхаю.

— Что за чёртов бардак.

Бет бросает на меня сочувственный взгляд.

— Он всего лишь пытается помочь тебе.

— Он мог бы рассказать мне о порошке. Ему не нужно было так хитрить.

— Похоже, он думал, что ты не примешь его помощь.

Я думаю об этом. Временами я могу быть жестокой, и да, если смогу избежать его помощи, я так и сделаю. Но я обратилась к нему за помощью с О'Ши. И когда дело доходит до разницы между тем, чтобы стать Сангвином, и тем, чтобы стать полноценным вампиром, чёрт возьми, я бы проползла на коленях по битому стеклу, чтобы попросить о помощи.

— Знаешь, вы очень похожи, — комментирует она.

Я тихо рычу. Бет только усмехается.

— А вампиры знают об этом порошке?

— Понятия не имею.

Я морщу нос. Хотелось бы думать, что если бы Арзо и Майкл Монсеррат знали об этом, они бы дали его мне, но я не уверена. В любом случае, это не меняет моего следующего шага.

— Ты можешь считать себя освобождённой от любых дальнейших обязательств, — говорю я ей.

— Я отвечаю перед твоим дедушкой, а не перед тобой.

Я строго смотрю на неё, подчеркивая тот факт, что не собираюсь терпеть никаких споров по этому поводу.

— Ты сделала то, что должна был сделать. Кроме того, теперь я твоя должница, потому что считала тебя одним из предателей Монсеррата.

— Предателей? — она выглядит шокированной. Очевидно, она знала о моих истинных мотивах не больше, чем я об её.

— Я позабочусь о том, чтобы он знал, что ты выполнила свою клятву, — обещаю я. — Ты можешь выпить, если действительно этого хочешь.

— Спасибо, — её голос тих. Она роется в кармане своего комбинезона и достаёт маленький пакетик. — Тебе нужно всего пару крупинок в день, смешанных с водой. Мистер Блэкмен — я имею в виду, твой дедушка — ясно дал понять, что больше тебе принимать не следует.

Учитывая побочные эффекты заклинания О'Ши, одному богу известно, что может случиться, если принять слишком большую дозу этого вещества. Возможно, неведение и есть блаженство. Я беру пакетик и наклоняюсь над фонтаном, опуская пальцы в воду.

— Вообще-то, Бет, мне нужно, чтобы ты сделала ещё кое-что.

— Назови это.

— Я должна выбраться отсюда, чтобы попасть туда, где мне нужно быть.

Выражение её глаз говорит само за себя.

— После прошлого раза? — взвизгивает она, затем зажимает рот рукой, осознав, насколько громко она себя вела.

— Всё будет хорошо, — успокаиваю я её. — Я не буду рядом с человеческой кровью.

— Почему? Куда ты собираешься отправиться?

Я безрадостно улыбаюсь.

— Пришло время нанести небольшой визит Семье Бэнкрофт.

Глава 23. Визит в спа

Я не полная дура. Даже без комментариев Бет об увеличении числа охранников вокруг комплекса Монсеррат, я знаю, что у меня мало шансов ускользнуть во второй раз. Без сомнения, пиар-машина Монсеррата по-прежнему работает на полную мощность; они не собираются выпускать на улицы новых жаждущих крови рекрутов. Я думаю, что головы всё ещё падают с плеч из-за того, что однажды нам это удалось. Полагаю, мне придётся обратиться к Лорду Монсеррату. Должна признаться, я удивляюсь, когда он внезапно появляется на дорожке, пока мы с Бет возвращаемся в дом. Его фигура скрыта в тени, но я безошибочно узнаю его широкие плечи и агрессивную позу.

— Что вы делаете?

Я обезоруживающе улыбаюсь.

— Немного прогулялись, мой Лорд. Сегодня такой удивительно приятный вечер, вы не находите?

Бет резко выдыхает из-за моего неуважительного тона. Я понятия не имею, что думает по этому поводу Майкл Монсеррат, поскольку его лицо остается скрытым в темноте. Это раздражает.

— Бет, не будешь ли ты так добра?

Она сматывается так быстро, что гравий разлетается в разные стороны от её каблуков. Я удивлённо вскидываю брови.

— Я впечатлена, мой Лорд. Я не думала, что Бет кого-то боится. Поздравляю.

Он делает шаг ко мне, выходя на лунный свет, так что становится видно его мрачное выражение лица.

— Расскажи мне точно, что ты, по-твоему, делала, — рычит он.

Я моргаю, изображая невинность.

— Я же говорила вам. Мы вышли прогуляться.

Его руки сжимаются в кулаки, хотя и остаются опущенными. Я никогда раньше не видела, чтобы кто-то так по-настоящему пугал меня. Но я буду стоять на своём, несмотря ни на что.

— Бо, ты понимаешь, о чём я. Твоя небольшая вылазка в город. Ну, знаешь, та, где ты чуть не убила человека и не уничтожила себя?

Я пожимаю плечами и рассматриваю свои ногти.

— Учитывая, что во время нашего последнего разговора вы сказали, что моё имя стоит первым в списке на казнь, я не думала, что вас это волнует.

— У меня были на это свои причины.

— А у меня были свои причины уйти.

Монсеррат делает ещё один шаг ко мне.

— У нас ещё никогда, ни при каких обстоятельствах, не было новобранцев, которые ускользали бы из дома посреди ночи, — он не кричит, но в этом и нет необходимости. Его голос так опасно тих, что я вздрагиваю.

— Вы хотите сказать, что никогда раньше не ловили ни одного ускользнувшего новобранца, — я танцую со смертью, насмехаясь над ним, но извращённая часть меня, которая всё ещё рада быть живой — и человеком — ничего не может с собой поделать.

— Ты чуть не убила человека.

— Вы злитесь из-за этого или из-за того, что мы пустили вам пыль в глаза?

— Ты несколько раз уверяла меня, что не хочешь быть вампиром. Насколько же ты глупа, если думаешь, что можешь выйти на улицу и не поддаться искушению?

— Я должна была что-то сделать! — я начинаю терять самообладание. — На кону моя жизнь. Вы перестали со мной разговаривать, как будто мы с вами поцапались словно чёртовы школьницы. Как ещё я могла продолжать расследование? Вы ничего не сказали мне о Томми Глассе. Я была не в курсе всех этих чёртовых дел! Я отдал свою жизнь за это, мой Лорд, — я произношу последние два слова так чётко, как только могу. Я могла бы понять его позицию, но я также хочу, чтобы он осознал то презрение, которое я испытываю к нему прямо сейчас.

— Ты думаешь, это всё сводится к тебе? Бо, есть пять Семей. Это две с половиной тысячи жизней, о которых нужно подумать.