Адептка второго плана - Надежда Николаевна Мамаева

отлично, каналы не резистентные, не расширены, а вот с потенциалом все хуже… – выдохнул целитель, хмурясь. – Показатели скачут. Уровень дара стал гораздо ниже… С десятой ступени, которую заявил в вашем личном деле сам лорд Трэвор, до шестой…

Я сглотнула, пытаясь осмыслить услышанное. Но лекарь истолковал мою реакцию иначе и попытался приободрить.

– Однако, если учесть, что всего седмицу назад, когда вас принесли сюда без сознания, я лично видел, как силомер показал в ваших руках ноль, то и нынешний уровень… Так что не все столь плохо… К тому же, возможно, прежний уровень дара вернется чуть позже… И чтобы вероятность такого исхода была чуть выше, вы останетесь здесь на ночь. Под действием восстанавливающих артефактов. И под присмотром. И это не обсуждается, потому что я сыт по горло вашими замашками смертницы.

– Я не смертница. Я боевой маг!

– Порой, судя по поступкам моего друга, это одно и то же, – в сердцах выпалил Лоренс. А я, припомнив, как он разговаривал с Нидоузом, начала догадываться: кого целитель, кажется, имел в виду. А лекарь меж тем продолжил: – Так что отдыхайте, леди Бросвир. Считайте, что это приказ. Позвольте магии и времени сделать свою работу. А я зайду проведать вас утром. – На этом он, не прощаясь, направился к двери, но на пороге обернулся. – А до моего возвращения постарайтесь, пожалуйста, не отправляться на новые подвиги. Мои нервы, честное слово, не железные. И если что – запасных ловцов у нас в академии нет. Так что если решите сигануть с крыши – вас будут с брусчатки соскребать…

– Тогда буду пытаться приземлиться исключительно на подметки башмаков, – бодро отозвалась я.

– Ну если шутите о подобном, значит, пока не замыслили, – усмехнувшись, отозвался Лоренс и ушел.

А спустя совсем немного времени в палату вкатили несколько столиков с громоздкими магомеханизмами, и все разом их подключили ко мне. Так что, если бы и захотела, теперь бы не удрала, поскольку даже пошевелиться было нелегко.

Но до своей сумки я все же дотянулась. Там лежал прах ба. Теперь уже только прах, бездуховный. И разбитый амулет. Тот самый, что притягивал душу к телу.

«И все же Вильда, даже покинув меня, оставила частицу себя. Вернее, своей силы, что текла сейчас в моих жилах», – подумалось вдруг. Ведь собственный дар выгорел еще тогда, на вечеринке в честь первокурсников, когда я умерла в этом мире впервые… Возможно, поэтому я еще в стенах академии. Ведь запрет ректора условно не нарушен. Я здесь вместе с родственницей. Хоть та и не целиком со мной.

Так что с первым вопросом, почему я все еще здесь, появилась хоть какая-то ясность. А вот по поводу кандидатов в мои случайные убийцы – имелись вопросы. Хорошо хоть имя злодея, отправившего бабулю на тот свет, было известно.

Поэтому завтра начну именно с Вайриса и отправлюсь туда, куда хотела бабуля – в хранилище, а после – и в библиотеку. Разузнать все о ныне живущем потомке древнего рода душегубов.

Как раз прикидывала, где можно найти это самое хранилище и как в него легально (или не совсем) пробраться, когда тишину палаты нарушил легкий, какой-то вопросительный, что ли, стук.

– Да? – выдохнула я, думая, что это снова кто-то из лекарей.

Дверь приоткрылась, и в проеме возникла Одри. Блондинка держала букет полевых, явно не из местной оранжереи, цветов: желтые лютики, синие колокольчики, красный тысячелистник. Они здорово оживили стерильную белизну стен лазарета.

– Ким! – голос подруги… да, теперь я точно знала, что не главной героини, а просто подруги – пусть ей Одри была и целую жизнь назад – дрогнул. – Я узнала, что ты… Опять… Из-за меня…

Она порывисто подошла к кровати и замерла в нерешительности. Ее испуганный взгляд скользил по моему лицу, словно ощупывая: суетно, беспокойно, отчаянно.

Одри переживала за меня. Истово. Порывисто. Искренне.

– Ну из-за тебя или нет – это еще вопрос. Может, и я наконец-то обзавелась смертельными врагами. А то все стараешься – и напрасно, – я попыталась пошутить. Но подруга не оценила.

Одри судорожно сглотнула и засуетилась, ставя букет в вазу, которую, как оказалось, захватила с собой.

Цветы пахли солнцем, травой и… покоем, далеким от всех этих интриг, проклятий и магических баталий.

– Я за тебя испугалась, – прошептала блондинка, опускаясь на табуретку рядом. – Обещай, что больше никогда…

– Невозможного обещать не могу. К тому же где мне еще набраться опыта выживания, как не в академии? Во дворце на твоем приеме может быть и посложнее.

– Там будет больше охраны, – заверила Одри и улыбнулась, вдруг осознав: я не отказалась от своего обещания пойти с ней на торжество во дворец. Но тут же улыбка ее померкла. – Ким, а ты уверена, что стоит? Может, тебе лучше отлежаться…

– В гробу отлежусь, – отмахнулась я.

К тому же для кого это будет всего лишь бал в честь помолвки, а для кого – и разведка… Наверняка тот, кто организовывал те самые покушения на Одри, в которые вляпалась я, будет рядом. Да и на потомка Вайрисов издали посмотреть будет нелишне…

Меж тем блондинка взяла мою руку и сжала в своей ладони. Мы молча сидели несколько минут, и эта тишина была красноречивее любых слов. Две девицы, которых слишком часто пытались убить. Повод для того, чтобы завести новую дружбу, как по мне, не хуже других. Раз уж от старой у меня остались лишь воспоминания, а по новой, пока я считала эту реальность книжной, я с Одри сблизиться не успела.

А после, поговорив еще немного о нашем, девичьем, – лучших атакующих арканах, пытках и том, куда посылать эльфов, чтоб они, как бумеранг, не вернулись радостными и с букетиком, мы и попрощались.

Вскоре после ухода Одри принесли ужин – что-то безвкусно-диетическое, но я съела все до крошки. Голод, как оказалось, неплохое лекарство от нервных срывов. А чай со сдобным печеньем – и вовсе отличный психотерапевт. Причем бюджетный и эффективный. В общем, в очередной раз убедилась: еда полезна для души, а для тела всего лишь необходима, и только.

Об этом я размышляла, глядя на сумерки, которые сгущались на улице, окрашивая небо в лиловые тона. И тут я заметила его. На ветке старого вяза, что рос прямо под окном, сидел ворон. Знакомый такой ворон. Подпаленный, словно у него на его шпионской работе регулярно случались выгорания. Он недоверчиво зыркнул на меня своей бусиной круглого глаза, недовольно каркнул и повернулся, демонстрируя наполовину выщипанный хвост. Дескать, не больно-то и хотелось на тебя глазеть.