Крепостная - Марьяна Брай

— А мы больше не покажем никому? – спросила я удивленно.

— Все! Смотрины кончены, девка. Видела? Они, как коршуны налетели? Тридцать рублёв за деревяшку дать были готовы! Значит, в весенний базар рублей за сорок можно продать, коли сразу барышням каким! А ежели сама толочься не хочешь, то за двадцать отдать сразу таким же, как этот, – мотнув головой в сторону места, где мы с ней стояли, заявила Нюра.

Глава 45

То, что мужичок этот китайской наружности за нами увязался, мы заметили только когда вышли из второй по счету лавки. Нюра прикупила иголки, нитки и скромный отрез ткани для новой сорочки.

Обшивала всех в усадьбе тетка Марфа. Ее так и называли все, и обращались к ней тоже так. За двадцать копеек она бралась пошить платье, а за тридцать можно получить через три-четыре дня платье с рюшами.

— Глянь-ка, это не наш китаис там за углом стоит? – глазами указала Нюра на угол магазина, оставшегося позади.

— Вроде он, Нюр. Думаешь, за нами идет? – почему-то мне стало не по себе от этого. Почувствовала, как на руках поднялись волоски, а по спине прошел холодок. Неужто нападет из-за побрякушки деревянной?

Мы вошли в чайную, попавшуюся на пути, и присели за столиком. Здесь столовались приезжающие из деревень крестьяне. Разговоры все были об одном: о безвыходном положении и страхе за свое будущее.

«Знали бы вы, что вас ждет впереди, то радовались сейчас каждому спокойному дню.», - думала я, рассматривая лица, уверена, молодых еще девок, которым легко можно было дать не меньше тридцати лет.

— Вон он! Мимо окошка прошел. Может, тоже в чайную? А чиво тады укрывалси? – Нюра могла быть прекрасным сыщиком. Я даже представила, как она с деревянной дубинкой мчится через дорогу наперерез коляске, чтобы поймать мошенника. А в роли этого мошенника представилась мне почему-то наша Кларка. И я улыбнулась.

— Ничаво смешнова, девка. Ить бумк по головёшке – и все: щитай, отжилась. Видела я энтих, кто не помер от дубины. Улыбаютси, как ребятёшки, а ума с бобово зёрнышко.

— Да не над тобой я, Нюра. Подумала, что сыщик из тебя хороший вышел бы. Да ты готовишь так исправно, что барин не отпустит ни за что! – разъяснила я, и Нюра как будто даже загордилась. Хотя, уверена, не знает, кто такой сыщик. А спросить и показаться незнахой для нее страшнее много чего.

Догнал он нас неожиданно. Ровно в тот момент, когда мы решили, что его нет и за нами точно никто не идет. А то, что мы надумали – так это не от большого ума.

Решив срезать путь, мы нырнули под арку двора купеческого дома, соединенного с лавкой. И там, на задах, узенькая, сильно протаявшая уже тропка вела к улице с нашим жилищем.

— Пирашу, пирадай, дефка! – заголосил кто-то за моей спиной и схватил за рукав пальто. Я очумела так, что встала столбом.

— Грабю-уть, убива-аають! – заголосила Нюра и заторопилась ко мне. – Отпусти, коли не хочешь на каторгу, видит Бох, отправлю тебя али туда, али к вашему китасскому богу.

— Нибиспла-атна. За деньга адай! – не унимался китаец в расшитой разноцветными нитками, когда-то бывшей, наверное, яркой одежине вроде халата, и в рыжем лисьем малахае.

— Руки убери от девки! Па-ма-ги-тиии! – голос у Нюры был звонким, а хватка как у бульдога. Она тащила его от меня, пиная то одной, то другой ногой.

И когда он, не выдержав тяги бабы весом раза в два и ростом сантиметров на двадцать больше, завалился на нее, я треснула его по голове своим мешком с моим деревянным подносом.

Мужик обмяк и замер на Нюре.

— Убилси? – тихо, словно не орала только что спросила подруга.

— Дышит вроде, - я наклонилась так, чтобы меня он схватить не смог, если притворяется. Такого я насмотрелась в кино и каждый раз ненавидела героев за их глупость. Он сильно выгнулся, лежа на дородной Нюре. И то, как его распахнутая грудь поднималась, видно было отлично.

— Сташши его с меня, ради Христа, - запросила Нюра, и я, снова вспомнив, что трогать за плечи не стоит, потянула его за ноги. Благо весил он не больше пятидесяти килограмм. Малахай свалился с головы и открыл почти налысо обритую, всю в мелких шрамах голову.

Нюра столкнула его и быстро поднялась.

Во двор на наш ор заглянула пара баб. Но, заметив валяющегося на земле гражданина Поднебесной, тут же скрылись.

— И чего с ним делать? Мож, связать ручонки вязкой от мешка? – предложила Нюра.

— И чего дальше? В участок его поведем? Тоже мне, старший лейтенант Дукалис, - пробухтела я, перебирая в голове все возможные варианты.

— Хто? – уточнила Нюра.

— Пёс такой. Бандитов ловил. Лихой народ… каторжан…

— Как он их ловил? Зубами? – с серьезным лицом заинтересовалась Нюра.

— Ну не лапами же, Нюр. Может, оставить, да сам в чувства придет? – предложила я.

— Нет уж, нет уж! Они, китайсы эти, знаешь какие мстецы! Он ить потом найдет нас и отыхрается! Надо связать, - Нюра, видимо, уже решила для себя и поняла, что скоро снова может быть поздно. Вытянула из мешка веревку и мастерски завязала узел, продевая ее между ладонями нашего нападавшего.

— И чего дальше?

— А теперича в усадьбу его надо. Фирс сам ему разъяснит, куда ручонки его короткие следует тянуть, а куда нет! – она осмотрелась, потом быстро выглянула за угол и оттуда крикнула: - Пригляди, я чичас лошадь найду.

— Как есть Дукалис или даже целый майор Гром, - себе под нос подытожила я.

Бохай оказался субтильнее, чем мы думали. Имя и его род занятий выяснил Фирс. Как только телега, кренясь на остатках снега, въехала в наш двор и Нюра, сидящая на ногах незадачливого нападавшего, заблажила, что нужна помощь, Фирс выскочил из своей избушки раздетый.

И в этой вот избушке под нечленораздельные стоны Глафиры выспросил: кто это такой и чего натворил.

Нюркина любовь с нас даже спрашивать ничего не стал. Действовал по принципу: «привезла баба добычу, разделайся с ней до конца».

Мне не раз приходилось повиснуть на руке Фирса, когда он допытывал у заикающегося от страха мужичонки с